Поэта подобрал и привел во дворец с целью знакомства с шехзаде Мустафой Ибрагим паша.
Михримах, прогуливаясь по садику, обнаружила молодого человека, лопотавшего вирши собственного сочинения. Само по себе нахождение не убеленного сединами старца на территории Топкапы было уже событием для юной султанши.
Поболтав немного с незнакомцем о тенденциях в развитии литературы, Михримах недолго думая, влюбилась в поэта. Выбора кавалеров у пылкой султанши не было, на нее и смотреть-то запрещено лицам мужского пола.
Своего будущего супруга Михримах вообще никогда не оценит, возможно, потому, что он изъяснялся прозой. Что она нашла в этом Яхье, одному Аллаху известно. Но понимание того, что любовь зла, приходит при одном взгляде на предмет воздыханий дочери падишаха.
Со стороны юной султанши действительно имела место первая любовь. Позже она будет и страдать в разлуке с козлобородым стихоплетом, и переживать о том, что его могут наказать за переписку и встречи с ней.
Михримах переживала так, что даже папа Сулейман заметил и стал интересоваться, что так опечалило его любимую дочь. Хюррем Султан знала, о причине страданий, но молчала, ожидая, когда дочь одумается. Подобные тайные свидания были запрещены.
Понимая это, Хюррем уже прижала Яхью к стенке, пообещав ему небо в алмазах за пребывание на одном гектаре с ее дочерью.
На первый взгляд может показаться, что поэт тоже страдал и переживал. Кроме сочинения стихов и писем, сочинитель был занят еще и службой у шехзаде Мустафы.
Яхья прекрасно знал, что ухаживания за дочерью Хюррем Султан плохо сочетаются с преданностью сопернику ее сыновей. Но остановиться не мог и все продолжал письма писать и стихи юной султанше посвящать.
Досочинялся до того, что был пойман с письмом Михримах и подвергся допросу уже со стороны Махидевран Султан. Допрос длился не долго. При первом же упоминании о страже отважный спутник шехзаде назвал имя своей возлюбленной.
У Яхьи был вариант рассказать все не Махидевран, а Мустафе. Тот, как мужчина, мог его лучше понять. Но почему-то Ташлы Джалы не сильно заморачивался на эту тему. Сдал и сдал, так уж вышло.
Поэт быстро забывает о своем предательстве и продолжает переписку и встречи с Михримах. Ни любовью, ни порядочностью эти отношения с его стороны не пахнут.
Но что-то удерживало Яхью в этих странных встречах и переписке. Он продолжает блеять о любви, но не говорит ни слова о том, что все рассказал третьему лицу об этом святом чувстве.
Михримах Султан была музой этого незадачливого Джалы. Причем, музой очень даже неплохой – не пастушка какая-нибудь с козленком, а целая султанша, первая красавица османской империи.
Не надо ничего придумывать при написании новой баллады о любви, можно представить себе юную красавицу, а еще лучше, встречу с ней, пожатие руки. Словом, соловей и роза, воробей и лотос – для стихов вполне хватает впечатлений.
Это и привлекало Ташлы Джалы в романтических отношениях с Михримах. Она была источником вдохновения своего горе-воздыхателя.
Увиделся, подарил кулончик – написал стихи об этом, в глазки заглянул – еще написал. Сама Михримах и ее чувства лишь разгоняли кровь и будили воображение поэта.
Поэтому он так легко и откажется от своей любви. Ташлы Джалы опустит очи долу и пролопочет что-то невнятное о перипетиях судьбы. Правды о том, что ее чувство уже давно известно Махидевран, Михримах Султан так и не узнает. На это у козлобородого поэта не хватит смелости.