Когда я вспоминаю свой подростковый возраст, приходит это чувство: будто на плечах у меня - груз всего мира, грубого и неправильного. Я и так живу, что называется, без кожи, а в 14 лет - довольно поздно в сравнении со сверстниками - на меня свалился весь гормональный хаос подростковых изменений, и я перестала быть трепетным ребенком, превратившись в исключительно уязвимого и казавшегося себе весьма гадким, утёнка.
Я помню, как каждый вечер в любую погоду: дождь ли, снег ли, я выходила из дома одна и бродила в темноте. Я надеялась встретить Её.
В маленьком городе это было более, чем реально: я курсировала дворами, вглядываясь в проходящие мимо силуэты. Я тосковала.
А затем я садилась на холодную лавку и сидела, застыв, слушая, как капли стучат по капюшону. Думала: «замёрзну? Так даже проще». В такие моменты я переставала чувствовать и замирала в неподвижности. Темнота и холод укутывали меня в свой кокон, и приходил странный покой: внутри воцарялась звенящая тишина. Мысли прекращались, и тоска отступала, а я готова была остаться на этой лавке насовсем.
Наташа сидела за партой позади меня и списывала мои контрольные и домашку. Всю осень и зиму 9го класса мы гуляли с ней по городу и смеялись. Лепили снеговиков во дворе школы, сочиняли дурацкие песни и танцевали под кружащими в свете фонаря снежинками, обнявшись. Она тренировала на мне первые навыки обольщения: «можно украсть у вас поцелуй?» Я писала за неё сочинения по литературе. Мы рисовали друг друга в Paint на недавно купленном папой компьютере Pentium 2. Мы были Тимон и Пумба. Я была влюблена со всей отчаянностью, на какую способна только 14-летняя девочка.
Она расписывала мой дневник смешными надписями. Отбирала у меня портфель и прятала его в туалете. В школьных коридорах после звонка прижимала меня к стене своей уже тогда пышной грудью, отворяла дверь какого-нибудь класса и силой запихивала меня туда, подпирая дверь снаружи. А я млела от этих прикосновений и готова была снова и снова краснеть перед чужим классом и озадаченным учителем. Для меня это означало любовь.
А потом она начала шушукаться обо мне с моей подругой Алёной, сидевшей со мной за одной партой. Подругой, с которой мы дружили с детского сада. Вечерами они теперь гуляли вместе, пока мой домашний телефон молчал. На переменах меня больше не звали в поход за булками и на школьный двор. Примерно тогда же я узнала, что означает слово «лесбиянка».
На уроках мне больше нельзя было оборачиваться - мне нужно было демонстрировать безразличие. Мне нельзя было подслушивать, и при этом я отчаянно напрягала слух, чтобы разобрать хоть что-то из того, о чём они шепчутся. Я стала мишенью для насмешек. Я обращала всё в шутку, но спиной постоянно ждала нападения. Моя голова начала непроизвольно дергаться, а в шее поселился постоянный спазм.
Спустя 4 года здесь начнёт расти новообразование, и ни один врач не сможет найти его причину. Спустя ещё 8 лет, когда не замечать шишку на шее будет уже невозможно, в возрасте 26 лет я решусь на операцию. Она ни к чему не приведёт, кроме одного: лёжа в палате хирургического отделения городской Дубненской больницы вместе с 7ю бабушками, страдающими артритом и онкологией, я пообещаю себе, что больше никогда здесь не окажусь. Что я буду жить свою жизнь, ходить на свидания с красивыми девчонками, перестану стыдиться себя и замалчивать свою правду. Спустя ещё 3 года, когда появится новая опухоль, теперь уже в области груди, я разберусь с этим окончательно.
Я смутно помню свой 10-11 класс, потому что психика обладает защитным свойством вытеснять плохое. Наташа стала встречаться с мальчиком, который бил меня в 3м классе. Что ни говори, у жизни есть своя ирония, и мне всегда нравилось её чувство юмора. Тогда я только перешла в нашу гимназию - одну из лучших в городе. Нас, 8-леток, выводили на школьный двор гулять и резвиться на игровой площадке. Он выбрал меня своей мишенью: мчался на полной скорости и сбивал с ног, так, что я летела на землю, а из глаз у меня летели искры. Я не плакала. Я молчала. После таких инцидентов молодая учительница ставила его к доске перед всем классом и отчитывала срывающимся голосом. У меня появился враг. Мне вообще частенько доставалось в школе, потому что я вечно - самая маленькая и острая на язык. И всю жизнь самим своим присутствием провоцирую тех, кто демонстрирует тупую силу.
Я ни разу не была на вечере встреч. Спустя 10 лет после окончания школы Наташа вдруг позвонила мне. Рассказала, что работает в магазине в Дубне. Что болеет отец. Что не замужем, и в остальном всё по-прежнему. Я в ответ рассказывала о путешествиях, о съёмках и много и громко смеялась. Я всё ещё была той, кому нужно защищаться. На предложение встретиться соврала, что я не в городе, но когда-нибудь обязательно. А потом ещё долго сидела неподвижно на холодной бетонной плите на пляже, глядя на своё море.