Безусловно, повесть «Поединок» производит сильное воздействие на читателя, именно поэтому она принесла Куприну общероссийскую славу. Однако, прочла ее после романа-идиллии А. Чудакова «Ложится мгла на старые ступени» и увидела тот же литературный прием, который, вероятно, Чудаков почерпнул у Куприна. Речь идет о периодическом переосмыслении происходящего героем, у Куприна Ромашовым, у Чудакова Антоном, в третьем лице фразами банально-возвышенного стиля художественной литературы.
Например, у Куприна: «Ромашов опять сидел в экипаже против барышень Михининых и всю дорогу молчал. В памяти его стояли черные спокойные деревья, и темная гора, и кровавая полоса зари над ее вершиной, и белая фигура женщины, лежавшей в темной пахучей траве. Но все-таки сквозь искреннюю, глубокую и острую грусть он время от времени думал про самого себя патетически: «Его красивое лицо было подернуто облаком скорби». Или «Он лег в постель удрученный, точно раздавленный всем нынешним днем, и, уже засыпая, подумал про себя словами, которые он слышал вечером от Назанского: «Его мысли были серы, как солдатское сукно».
У Чудакова: «Дед был очень силен. Когда он, в своей выгоревшей, с высоко подвернутыми рукавами рубахе, работал на огороде или строгал черенок для лопаты (отдыхая он всегда строгал черенки, в углу сарая был их запас на десятилетия), Антон говорил про себя что-нибудь вроде: «Шары мышц катались у него под кожей» (Антон любил выразиться книжно)». Или «Однажды я ей подарил букетик сирени – совсем небольшой, она зарылась в него лицом, потом подняла голову, глаза были полузакрыты. «Пьянящий запах сирени», - сформулировал Антон поспешно».
Конечно, этот прием характеристики героя, придуманный Куприным, дает читателю понять, что персонаж не чужд литературному творчеству, и сразу же о том, что творчество это банально. Возможно, у Куприна и Чудакова это имело немного разные коннотации. У Чудакова добавляла главному герою интеллигентности – «книжный мальчик». А у Куприна подчеркивала типичность образа офицера начала 20 века, который и в бою удал, и рифмам друг, в общем, «певец-гусар», как называл Пушкин Дениса Давыдова.