ПРОЕКТНЫЙ СИНДИКАТ:
В то время как Михаил Горбачев даровал своему народу свободу и потерпел сокрушительное личное поражение, Владимир Путин делает прямо противоположное. Но, в конце концов, пострадает наследие Путина, а Горбачев будет искуплен.
Связанные носители и инструменты
Печать Страницы
Тридцать пять лет назад Михаил Горбачев был назначен генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза. ” Они ждут от Горбачева многого", – писал тогда в своем дневнике Анатолий Черняев – партийный бюрократ и интеллектуал, впоследствии ставший ведущим советником Горбачева. СССР нужен был " не меньше”, чем “революция сверху”, отметил он. - Понимает ли это Михаил Сергеевич?”
Конечно, горбачевская политика перестройки (политической и экономической перестройки) и гласности (прозрачности и открытости) принесла революцию ожиданий. После 20 лет застоя под надзором больной геронтократии-три лидера умерли менее чем за три года (“гонка катафалков”, мрачно шутили русские) – люди стремились к переменам. Горбачев, по их мнению, мог бы это сделать.
Андрей Колесников
Колесников-старший научный сотрудник и руководитель программы "Российская внутренняя политика и политические институты" Московского Центра Карнеги.
@ANDRKOLESNIKOV
Первые заигрывания Горбачева с Западом подпитывали то, что тогда называлось “Горбиманией” – и не только в Западной Европе и США, но и у себя дома. Этот харизматичный новый лидер обеспечит лучшее качество жизни-сравнимое с Восточной Германией, Венгрией или, еще лучше, Западной Европой.
Но это не означало, что советские граждане собирались принять западноевропейские правительства или экономики. Напротив, они хотели продолжать бесцельно пить чай в офисах, наслаждаясь большим количеством социального обеспечения с небольшой ответственностью. Они просто хотели, чтобы их магазины были лучше снабжены.
Архитекторы перестройки, напротив, понимали, что они проектируют революцию. Доклад Горбачева 1987 года, посвященный 70-летию большевистской революции, назывался " октябрь и перестройка: революция продолжается.” Но даже Горбачев и его союзники не понимали масштабов этой задачи.
Горбачев считал, что если бы ленинизм был просто очищен от его связи со Сталиным, социализм был бы оживлен и обновлен в более демократической, ориентированной на рынок форме. Чего он не понимал, так это того, что эти цели были принципиально несовместимы. Отнюдь не восстановив ленинизм, его революция привела бы к потере социализма – и советской империи.
Напряженность между социализмом и перестройкой означала, что руководство Горбачева было омрачено глубокими противоречиями. Рассмотрим институционализацию выборов, направленную на укрепление политического лидерства с помощью демократической легитимности. В то время как общественность и элита эпохи перестройки приветствовали этот сдвиг, склеротическая советская бюрократия выступала против него, и Горбачев не проявил той приверженности к нему, которую можно было бы ожидать.
В 1990 году, когда монополия Коммунистической партии на власть оказалась под растущим давлением, особенно со стороны движения за независимость в Прибалтийских республиках, Горбачев решил стать президентом СССР. Но вместо того, чтобы провести всенародные выборы, он был избран Съездом народных депутатов – по сути, коллегией выборщиков.
Точно так же после отделения Прибалтийских республик Горбачев попытался восстановить порядок силой-подход, который противоречил его заявленным усилиям построить более гуманное, открытое государство. Политические издержки непоследовательности Горбачева выросли после того, как были раскрыты секретные протоколы пакта Молотова-Риббентропа 1939 года (договор о ненападении между нацистской Германией и СССР, позволивший им разделить Польшу) и Катынской резни (массовая казнь польских офицеров).
Горбачев бежал впереди политической лавины, делая вид, что ведет за собой то, чего на самом деле отчаянно пытался избежать. Но он мог убежать от неизбежного лишь на некоторое время, прежде чем быть раздавленным. Для консерваторов он вскоре стал злодеем-разрушительным лидером, потерявшим контроль над империей, - в то время как радикалы рассматривали его как консерватора, притворяющегося реформатором. К этому моменту даже его успех в прекращении Советско-Афганской войны в 1989 году не позволил ему сохранить хоть какую-то популярность.
Тем не менее, к тому времени, когда Борис Ельцин пришел к власти в 1991 году, было уже слишком поздно. Реформы Горбачева уже поставили Советский Союз на путь распада. Это принесло ему много похвал на Западе, где он широко известен как советский лидер, который освободил Восточную Европу, снял железный занавес, положил конец Холодной войне и устранил призрак ядерной войны. Революция Горбачева – в том числе принятие им многих демократических ценностей – была настолько трансформирующей, что, оглядываясь назад, неудивительно, что в 1989 году Фрэнсис Фукуяма лихо провозгласил “конец истории".”
Однако в России окончание Холодной войны в целом рассматривается как поражение. Общество, которое хотело простого улучшения качества жизни, должно было упорно работать, чтобы приспособиться к новым условиям, вызванным реформами Горбачева. Многие так и не простили Горбачеву этого, как не простили Ельцину невыполнения обещания изобилия и стабильности к концу 1992 года или Егору Гайдару (исполнявшему в тот год обязанности премьер-министра) его роли в разработке рыночных экономических реформ.
По сей день большинство россиян воспринимают распад советской империи, морально и экономически несостоятельной, как это делает президент Владимир Путин: "главная геополитическая катастрофа века.” В марте 2019 года опрос Левада-Центра показал, что 48% россиян предпочли бы, чтобы все оставалось так, как было до перестройки.
Это работает на Путина, чей самый большой страх-давление, чтобы преследовать “перестройку 2.0”. Горбачев даровал своему народу свободу и потерпел сокрушительное личное поражение. Путин, который был занят тем, чтобы оставаться президентом до 2036 года, делает прямо противоположное.
Но отказ от наследия перестройки нанесет Путину скрытое поражение. Нынешний коронавирусный кризис демонстрирует крайнюю неэффективность недемократического и бюрократического капиталистического государства и показал, что общество не объединено консервативными и националистическими ценностями. Россияне гораздо прагматичнее: им нужно государство, которое может надежно предоставлять базовые услуги. В этом смысле путинский авторитаризм терпит крах, и наследие Горбачева, вольно или невольно давшего России свободу, в конечном счете будет искуплено.