Я купил три белые лилии. Отказался от красивой упаковки.
Этот букет не предназначен для красивых девушек.
Я положу его к ногам величественного коня, несущего на спине величайшего из королей.
Я положу его к статуе Святого Питера.
Город Санкт-Петербург разделён на две части - Свободный город и город Лжи. Они соединяются друг с другом разве что только мостами, охраняемыми с обеих сторон зоркими Стражами.
Но есть одна статуя, которая проявлена в обеих сторонах.
Это статуя Святого Питера.
В городе Лжи она зовётся "Медный всадник".
Я часто прихожу сюда, подолгу сижу на скамейке напротив, разговариваю с ней про себя, как будто это сам Святой Питер.
Мне много рассказывал о нем мой друг Герман, сидя перед камином.
То был Великий Человек!
И он был наполовину Свеном. На другую половину, разумеется, варягом.
Конечно, ему пришлось отступить после подписания Кровавого Договора, но как мне нужна была его мудрость, его знание законов Космоса, его непоколебимая вера в нашу Победу!
Конечно, он вернётся в Славе и Величии своём. Когда-нибудь он въедет в свой город на любимом вороном коне!
И наш небольшой вклад в его Победу тогда будет греть моё истерзанное печалью сердце.
В этот раз я низко поклонился Великому Всаднику.
Белоснежные лилии на снегу выглядели невинно и скромно.
Я опустился на небольшую скамейку и начал размышлять о страшной ситуации в родном поселке.
До нас дошли слухи, что там убивают, жестоко убивают остатки великого народа Варягов.
Конечно, самих варягов уже давно нет, но некоторое подобие их потомков ещё сохранилось, несмотря на кровавые "чистки" НКВД в прошлом веке.
Мне очень бы пригодился совет Великого Полководца. Против нас ведется игра, игра жёсткая, смертельная. Я не хотел ввязывать в неё Службу наблюдения за городом. Варягам и так приходится несладко, но равнодушно смотреть на убийства тоже не годилось.
Рядом со мной на припорошенную снегом скамью опустился молодой человек.
Я сначала не обратил на него внимания, погруженный в тяжёлые размышления.
- Белые цветы на белом снегу смотрятся особенно изысканно, не правда ли? - обратился ко мне юноша.
Я недоуменно обернулся к нему.
Он был одет в пуховик цвета индиго, белую меховую шапку и яркие джинсы бирюзового цвета.
Что-то в его внешности показалось мне неуловимо знакомым.
- Я люблю белые лилии. Это истинно мужские цветы. - ответил я ему.
- Хенрик. - представился юноша. - Святой Питер - мой предок. Я из его рода.
Я встал и вежливо ему поклонился.
В его внешности запечатлелись родовые черты Великого Полководца.
Длинные вьющиеся волосы хотя и не были темными, как у самого Короля, но были также густы и красивы. Круглое лицо, породистый, но изящный нос, а самое главное - большие выразительные глаза особого фамильного разреза, прикрытые длинными ресницами, выдавали члена королевской семьи.
Да, я сразу проникся к нему теплотой. Для меня он был частицей моего любимого Короля.
Хенрик тоже встал и обнял меня как давнего друга, которого давно не видел.
- Я искал тебя, рыцарь Тиль. Для нашей семьи большая честь принять тебя в семейном гнезде. Я попрошу тебя явиться к нам со своими друзьями завтра, к обеду. Знаю, вам сейчас тяжело. Но с помощью нашей матери - Луны мы что-нибудь придумаем.
И, вежливо ещё раз поклонившись, молодой человек неторопливо направился к стоящему недалеко автомобилю.
Я благодарно улыбнулся статуе. Знаю, здесь не обошлось без влияния моего любимого монарха.
Наша четвёрка, принарядившись, явилась ко дворцу в назначенное время.
Нас встретил очень важный господин, одетый всё же не в ливрею, а в строгий костюм бледно-лилового цвета.
Мы вошли в зал Приёмов. Господин попросил нас подождать, предложив шампанское с пирожными, и вышел.
Мы осмотрелась.
Зал был отделан скорее в свенском, чем в суровом варяжском стиле.
Вокруг было много позолоты. Изысканные узоры из змеек, дракончиков и ящерок обвивали огромные зеркала.
Статуэтки играющих котят были расставлены у стен и изящных кресел.
Мы скромно вместе уселись на удобном диване, заметив, что в зале не хватает огромного камина. Но его не было.
Открылась парадная дверь и в зал вошли трое человек: знакомый мне уже Хенрик, высокая статная женщина с темными волосами и белоснежной кожей, а также мужчина в летах с удивительно светлыми волосами.
Все они были одеты в яркие одежды, принятые, как я знал, в этой семье.
Юноша с улыбкой нас поприветствовал, пожав всем руки. Мы представились друг другу.
Женщину, как нам пояснили, звали Александра, мужчину - Хлодвиг.
То были родители Хенрика.
Я было хотел выразить наше восхищение приемом в столь великой семье, но женщина, ласково улыбнувшись, пригласила нас пообедать с ними.
Мы, как могли, поклонились и приняли приглашение.
За столом нас развлекали рассказами о Святом Питере, его окружении.
Затем следовал небольшой домашний концерт.
Александра оказалась прекрасной пианисткой и сыграла под наши восторженные аплодисменты несколько очаровательных вещиц.
На сем обязательная часть приема закончилась и мы прошли в мило обставленную гостевую комнату.
- Мы очень хотим вам помочь, ребята, - юноша откинулся на кресле.
Вообще, по манерам он мне напоминал Отто. Также кошачья грация, те же вальяжные позы, но Хенрик при этом явно не стремился произвести впечатление на окружающих. Его манеры исходили из его внутреннего состояния.
Но всё же схожесть с Отто не давала мне покоя.
- Мы будем очень признательны за любую помощь. - сказал я. - Гибнут невинные люди, нас явно шантажируют, пытаясь вызвать на ответные действия. При этом мы в меньшинстве.
- Мы понимаем это. - голос Александры был низким и приглушенным. - Поэтому приняли решение помочь. Мы, конечно, далеко не наш великий предок, но некая часть его крови позволяет нам быть не самыми безнадежным колдунами. Мой сын поможет вам в битве с магами. Он имеет некоторую способность справляться с их могуществом. Теперь - позвольте с вами проститься. Сын найдет вас в нужный момент.
Мы встали и вежливо откланялись.
Хотя совершенно не поняли, что это за момент такой и почему наши перед говоры вдруг неожиданно оборвались.
Посовещавшись, мы решили, что наша война - это наша война. Если нам хотят помочь - пожалуйста. Но ждать мы не будем. Пришло время решительных действий.
Мы с Отто шли по главной улице поселка. Шли, не скрываясь, спокойно, смотря прямо перед собой.
Когда дошли до нашего дома, открыли ворота своим ключом.
Во дворе на нас вытаращили глаза штурмовики. Видно было, что они и не ждали такого явления. Оружие валялось где попало, на шампурах жарились ароматные шашлыки.
Мужчины судорожно бросились за оружием.
Мы стояли с спокойно смотрели на эту суету.
- На колени, руки за спину! - скомандовал один из боевиков.
Мы не шевельнулись.
Нас окружили в кольцо. Но напасть не решались.
- Мы пришли на переговоры. Ведите на к своему главному. - спокойно сказал я.
Один из боевиков что-то передал по рации. Затем кивнул и приказал нам идти за ним.
Мы спокойно дали надеть на себя наручники и вошли в наш дом.
Там внутри был, как ни странно, порядок. Наверно, какой-нибудь из командиров решил прикарманить себе наше родное гнездо.
Мужчина с сединой на висках предложил нам сесть.
- Слушаю. - кратко, по-военному сказал он, развалясь в любимом кресле Отто.
- Мы знаем, что вы убиваете людей, потому что не можете нас найти. - спокойно сказал я, стараясь не раздражать военного. - Ну вот мы и пришли. Что дальше?
- А дальше за вами, милчеловеки, приедет спецмашина и увезет вас в неизвестном мне направлении. На сем моя миссия закончится, чему я несказанно рад. Меня дома ждёт семья и запечённый гусь с хреном.
Я закинул ногу на ногу и мы молча стали ждать транспорт.
Минут десять стояла полная тишина.
Послышался шум мотора и во двор въехал черный джип.
Нам вежливо предложили сесть в него.
Мы спокойно залезли вовнутрь.
- Не дурите, за нами едет эскорт из штурмовиков. Будете звать на помощь - завяжем рты. - мрачно заметил один из наших стражей с автоматами.
Мы молча пожали плечами.
Окна оказались задернуты тёмной тканью.
Через час езды мы вышли из машины.
Перед нами стояло серое унылое здание с унылыми же рядами одинаковых окон на фасаде.
Человек, похожий на хорька, встретил нас в дверях, довольно потирая руки.
- Ну, голубчики, кресла вас уже ждут. Как короли будете на них восседать. Правда, будет немного больно, но тут уж ничего не поделаешь. - человек хихикнул собственному остроумию.
Мы молча повиновались.
Нас провели в маленькое тёмное помещение без окон и заперли на замок. Из мебели здесь была только ржавая железная кровать.
Мы уселись на неё и стали спокойно ждать.
Через час дверь открылась и в комнату вошёл высокий мужчина в черном костюме.
Мы его уже видели раньше. Это был переговорщик Рафаэль.
Он молча разглядывал нас с кривой улыбкой на губах.
- Что-то вы очень послушны, голубчики. Небось, придумали свои обычные пакости. Хочу предупредить - у вас ничего не выйдет. Магия здесь сильна. Она может противостоять любому колдовству, даже свенскому.
Мы ничего не ответили.
- Сейчас, господа нечистые, вам предстоит славно потрудиться во славу нашей науки. Надеюсь, ваша кровь добавит жизненных сил нашим коллегам - данайцам. Сами мы и так достаточно наделены способностями, мы в лечении не нуждаемся.
И с этими словами он повернулся к нам спиной, намереваясь выйти из помещения.
Зря он это сделал!
Наши темные тени , следовавшие за умело созданными призраками нас самих, уплотнились и Отто вонзил свои острые когти магу в горло, мгновенно перерезав сонную артерию.
Маг захрипел, кровь хлынула струёй у него из горла, запачкав дверь и забрызгав нас. Рафаэль рухнул наземь.
Когда в комнату вошёл хорёк с двумя стражниками, тело черного мага лежало на полу в живописной позе посреди лужи крови.
На стене этой же кровью было написано: "Одна смерть за одну смерть!".
Хорёк побагровел, его лицо исказилось гримасой ужаса.
Он лихорадочно схватил телефон и дрожащими пальцами начал нажимать на кнопки. Но всё время промахивался. Наконец он в истерике кинул телефон о стену. Тот раскололся. Хорёк, подпрыгнув, выскочил из темного помещения и побежал по коридору...
Мы с Хенриком сидели на скамейке перед памятником Святому Питеру.
- Они не угомонятся. Так их не остановить.
- Но мы хотя бы отомстим за невинных. - ответил я, выпивая их высокого бокала холодное шампанское.
Бутылка стояла рядом со скамьей.
- Я помогу вам. Я с вами. В следующий раз мой ход. - и Хенрик высоко поднял бокал с веселящим напитком.