- Тебе чего Любка? – спросил недовольно Федор.
- Да вот, на тебя любуюсь, соколик мой ясный. – расплылась в улыбке Любовь.
Федор ничего не ответил и прошел дальше в очереди. Впереди было еще пять человек и очередь медленно, но продвигалась.
Наконец спустя некоторое время Федор подошел к прилавку и отрапортовал.
- Буханку черного и кефир.
Любка смотрела на Федора, не отрывая глаз. Она любила его уже давно, но Федор не замечал ее и даже злился, когда та начинала свою любовную песню.
- Эх вот бы он обратил на меня внимание… - пожаловалась соседке Любка. – Я его люблю больше жизни, а он не замечает меня даже.
- Так сходи вон к цыганам. Там есть одна, которая ворожит. Мне, вон Ваньке моему что-то нашептала и дала выпить, так сразу пить бросил.
Любка загорелась идеей. Сразу после магазина, с авоськой хлеба в руках она пошла в табор и затребовала старую цыганку. Уж очень ей хотелось любви, и чтобы Федька полюбил ее страстно и сильно. Чтобы жить без нее не мог.
- Баба Вадома, хочу, чтобы ни на шаг от меня не отходил. Чтобы любил страстно, и чтобы как сиамские близнецы мы были с ним неразлучны.
Цыганка поморщилась. Ей явно не нравилась эта затея. Она не часто привораживала мужчин. К ней скорее обращались, когда нужно было насолить соседям, или от спиртного отвадить навсегда. А вот такие вещи ей приходилось делать редко. Очень редко.
- Сама то готова к этому. – спросила цыганка, прищурив глаз. – Учти, обратно не воротишь. Если приворожу, то это навсегда.
- Мне это и нужно баба Вадома! – чуть не вскрикнула от радости Любка и выложила на стол все свои накопления.
- Ну, будь по-твоему.
Какое-то время Любка наблюдала за самым что ни есть настоящим представлением. Цыганка ходила из угла в угол, что-то бормотала на непонятном языке и периодически что-то поджигала, вертела и крутила фотографию Федора, и в какой-то момент вдруг уставшая рухнула на стул.
- Все. Ступай домой.
Когда представление закончилось Любка даже немного разочаровалась. Она ожидала большего. Что Федор прямо сюда прибежит и унесет ее на руках под венец. А тут просто все закончилось и наступила тишина.
Ни в этот, ни в следующий вечер, Федор не приходил. Он как будто и знать не знал про приворот цыганки. Любка конечно запаниковала и побежала обратно к цыганке.
- Не работает твоя магия! Зачем дуришь то меня старая. Я тебе честно все свои выложила, а ты меня дурить собралась! Возвращай обратно! – разозлилась Любка.
- Да погоди ты ясноглазая! Время нужно. Любовь как огонь, если дров нет, долго раздувать и хворостинки подкладывать надо. Придет еще. Подожди недельку иль две.
- Недельку!? Да ты что старая! Я тебе за это что ли свои кровные выложила? Либо давай чтоб завтра же ко мне прибежал, либо отдавай мои деньги!
Цыганка нахмурилась.
- Ладно. Будет тебе завтра. – сказала Вадома и взяв фотографии Любки и Федора, разорвала на мелкие кусочки и перемешала, а потом плюнула на эту мозаику и что-то сказала на непонятном языке.
В этот раз все получилось, как Любка и хотела. Уже с утра прибежал Федор и стал признаваться в любви. Мол что не понимал своих чувств, а теперь любит ее безумно, и замуж зовет.
Любка обрадовалась сначала и начали они жить вместе. Федор теперь ни на шаг от нее не отходил. В магазин вместе. В огород вместе. Везде и всюду они были вместе.
Первое время Любка радовалась этому, но потом заподозрила неладное.
- Ты куда голуба моя? – спросил ее однажды Федор.
- Ну куда же Феденька, нужно мне на двор, по нужде. – сказала Любка и вышла из избы, но за ней тут же выскочил Федор.
- Я с тобой милая пойду. Спою тебе что ни будь чтобы не так одиноко было.
- Федь, да я на пару минут то, что придумал то такое.
- Не спорь любимая. Жить без тебя не могу. Решил теперь вообще ни на шаг от тебя не отойду. Вот такая моя любовь!
И тут Любка испугалась. Федор то действительно теперь от нее ни на шаг не отходил. Высох весь. Не ел, не спал даже, все с ней да с ней. Работу бросил, только чтобы поближе с Любонькой своей быть. Вцепится в нее как клещ и не отпускает. Ни встать, ни сесть, как дитя малое на руках да на руках.
Опомнилась Любка и к цыганке бежать, чтобы обратно все воротила. Заперла Федора дома, а тот аж выть начал. Шум, грохот. Двери ломает, в окна стучит чтобы выбраться, так без Любки не мог.
Прибежала Любка к цыганке, а та ей и говорит.
- Я же говорила тебе. Обратно не воротишь. Это навсегда.
Разревелась Любка, страшно домой возвращаться, Федор то обезумел совсем, но все-таки вернулась. Зашла в избу, а там тишина и записка на столе «Не могу без тебя жить!», а Федор сам под потолком на ремне висит, синий весь, и только сапоги болтаются.
