Часть 5
Они были совсем разными. Аня была младше Кати на шесть лет, но чуть выше ростом. Сестрам повезло: у каждой из них была своя комната, и они никогда не докучали друг другу, Но если Катерина всегда старалась сдерживать свои эмоции, то Анютка никогда не утруждала себя этим. Если у нее было хорошее настроение, об этом знали все: она включала у себя музыку, до предела выжимая децибелы, и танцевала. Чтобы избежать скандалов с соседями, родителям пришлось разориться на наушники и расстелить в ее комнате ковер. Но когда Анютку одолевала «подростковая меланхолия», ее лучше было не трогать — она запиралась у себя в комнате и запоем читала женские романы. Училась она тоже очень неровно. То приносила одни пятерки, а то совсем не ходила в школу, и ничто не могло заставить ее сдвинуться с места.
А сейчас, прислонясь худеньким телом к дверному косяку, Анютка наблюдала за мучительным выбором сестры, и благодушное выражение не сходило с ее лица. На ней был черный блестящий топик, нелучшим образом подчеркивающий худобу ее подросткового тела. В другой раз Катерина и не заметила бы его. Ей нравились строгие силуэты и холодные цвета, а Анютка носила все кричаще-яркое или блестящее.
— Слушай, дай померить, — неожиданно для себя самой попросила Катя.
— Померить — что? — удивилась сестренка.
— Да топ твой!— сказала Катя досадливо.
— Смеешься? — Анюткино лицо недоверчиво вытянулось. — Ты же не любишь такое.
— Разве? Ну пожалуйста, — невольно в голосе старшей сестры прозвучали жалобно-просящие нотки.
Аня внимательно посмотрела на Катю, но, не найдя в ее лице и следа насмешки, сняла топ и протянула сестре.
— Ну ладно, он мне все равно немного великоват, — снисходительно признала она.
Катерина взяла у сестры отливающий серебром топ и стащила с вешалки черные узкие брюки. Быстро облачившись в этот наряд, она несколько скептически оглядела себя в зеркале: тонкая серебристая ткань красиво подчеркивала упругую округлость груди.
— Неплохо, — констатировала младшая сестра, придирчиво оглядывая ее сверху донизу. — Вполне сносно, а то ты одеваешься как монашка без приданого.
— Что? Какая еще монашка? Ты думай, что говоришь! — Катю обидело такое сравнение, кровь прилила к щекам, но и слова о том, что она выглядит «сносно», пусть и прозвучавшие из уст сестры, почему-то смутили ее, и она затараторила: — Во-первых, я всегда одеваюсь согласно случаю. А во-вторых… у монашек не бывает приданого!
— Ну и что! Все равно, все твои шмотки – отстой! — Аня хмыкнула и выбежала вон. Но, как оказалось, ненадолго. Буквально через минуту она влетела в комнату с косметичкой в руках. Вытряхнув ее содержимое прямо на Катину кровать, она начала сосредоточенно что-то искать. Искомое оказалось черным карандашом, и, вооружившись им, Аня с решительным выражением лица встала прямо перед старшей сестрой. — Итак, нынче я твой имиджмейкер. А имидж у тебя нынче не монашкинский, а… — Аня на секунду задумалась, сдвинув к переносице брови. — Ты будешь у нас женщина-вамп! От тебя все парни в будут в отпаде.
— Аня! Ну что у тебя за выражения! — попыталась возмутиться Катя, но сестра ее не слушала.
— Ты будешь сногсшибательной, неприступной красавицей, которая всех соблазняет, а сама — ни в какую.
Катя невольно рассмеялась.
При помощи черного карандаша Аня сделала линию ее бровей более заметной, подвела глаза. Потом покрыла веки черным перламутром и густо нанесла на ресницы тушь. Немного задумавшись, она опять подошла к кровати и стала перебирать тюбики с помадой.
— А теперь губы. Они должны звать и манить.
— Слушай, откуда ты все знаешь? — с деланным возмущением воскликнула Катя.
— Нужно книжки читать, — спокойно ответила младшая сестра.
— А я что, не читаю?
— Читаешь, да не те.
— А какие — те? — с трудом оставаясь серьезной, спросила Катя.
Аня досадливо взмахнула рукой. Перед глазами Кати мелькнул ярко-бордовый тюбик.
— Во-первых, прекрати задавать дурацкие вопросы, ты только мешаешь, мне. Нужно сделать четкий контур рта, а ты все время шевелишь губами. А во-вторых, это, например… — девушка на секунду задумалась, чуть нахмурив брови, — «Чертоги страсти» или «Рыцарь ее мечты».
Катерине ужасно хотелось рассмеяться, но Анютка с таким воодушевлением взялась делать из нее «женщину-вамп», что она побоялась обидеть сестру. Она очень любила Аню и часто над ней подтрунивала, но тут Анино страстное желание ей помочь искренне растрогало Катю.
Через несколько минут Анютка чуть отошла в сторону, явно довольная своей работой:
— Классно! Все мужики будут твоими. Смотри, — и она поднесла к лицу Катерины зеркало.
Катя невольно отпрянула. Чужое, жесткое лицо, вызывающе красивое и чуть вульгарное. Глаза смотрят открыто и дерзко. Но рот! Вот что называется «чувственный и зовущий». Она стала привыкать к своему новому облику, и то, что она видела в зеркале, стало ей нравиться. Действительно, такой она себя еще не знала.
— И еще, — вошла в раж Анюта, — надо бы тебе волосы покрасить потемнее. Нет, лучше осветлить.
— Ну уж это слишком, — остановила ее сестра.
— Ну и ладно, волосы у тебя вроде нормальные, — легко согласилась сестра. Ни пуха тебе! Будь самой-самой, — Аня хлопнула ее по плечу и подмигнула
Зазвенел звонок. Катя часто заводила будильник за полчаса до выхода на назначенную встречу, чтобы не опаздывать. Она еще раз взглянула на себя в зеркало, привыкая к новому облику «женщины-вамп», поверх топика накинула песочного цвета приталенный пиджак. В прихожей она обула легкие ботиночки на тонком невысоком каблучке, надела пальто, повесила через плечо сумочку и вышла из дома.
На улице уже смеркалось, гвалт воробьев стих, вот-вот, казалось, пойдет снег. Но все равно, радостное возбуждение не покидало ее. Она вошла в кафе ровно в семь часов.
Кафе было теплым и уютным, всего столиков на десять. Никого, кроме пары курящих девиц, сидевших на высоких табуретах у барной стойки. Тихо играла музыка. Сняв пальто, она присела за столик. Ох уж эта ее неизменная пунктуальность! Всегда она приходит вовремя, что среди тех, с кем она встречается, вероятно, считается неприличным. Хорошо еще, что она захватила с собой конспекты, подумалось Кате. И, расстегнув сумочку, она достала толстую тетрадь на пружинке и погрузилась в чтение.
— Ну вот, и здесь зубришь!
Катя подняла глаза. Перед ней стояли счастливая Лариска с огромным до неприличия букетом роз и ее любимый, с сегодняшнего дня бывший уже в звании жениха Константин.
— Познакомься – Роман или попросту Ромка. Это мой двоюродный брат и по совместительству закадычный дружок еще с детства, — сказал Константин и указал жестом на высокого худощавого юношу, одетого в строгий костюм и бежевую рубашку с темным галстуком.
Сердце Катерины провалилось куда-то вниз, щеки вспыхнули, а в мозгу забилась пушкинская фраза «Ты вдруг вошел — я вмиг узнала…». Парень нельзя сказать, чтобы был красив, но в прищуре его карих глаз читалась внутренняя сила, а сдержанная улыбка и спокойно опущенные вдоль тела руки говорили о том, что он контролирует себя даже в незнакомой для него обстановке.
Лариска повернулась к своему гостю и представила подругу:
— Это моя сокурсница Катерина, прилежная ученица. Как видите, даже здесь умудряется пополнять свой багаж знаний. — В голосе Лариски прозвучали ироничные нотки, а глаза растерянно оглядывали подругу с ног до головы. — Но ты сегодня потрясно выглядишь, прямо женщина-вамп.
Катя мысленно усмехнулась, Анюткины усилия не пропали даром.