Две бывшие подруги встретились. Не виделись больше тридцати лет. Одна из них материлась. Причем изощренно. Это и глаголы, и существительные с прилагательными на основе мата. Сидит за столом, бросает такие слова в пространство, как вулкан пепел с лавой.
Вторая морщилась-морщилась, но не выдержала и попросила речь контролировать. Мол, неприятно.
А подруга вдруг побледнела, сузила глаза и прошипела, что у нее, якобы, была очень тяжелая жизнь. Она узнала истинную цену жизни, поэтому и матерится.
Первый муж чуть ее не убил. Он оказался психически больным человеком. Хорошо, что детей общих с ним не завели. Кое-как от него ноги унесла.
Второй оказался мошенником. Ободрал, как липку, и смылся в неизвестном направлении. А она от него забеременела, родила мальчишку и одна его на ноги поднимала. В нищете и в вечной нужде. По чужим углам скиталась, вечно в долгах, как в шелках. Как тут не материться? Потому что жизнь несправедлива. Кого-то деньгами с ног до головы завалит, а кому-то и ломаного гроша не даст.
Говорила с пафосом, с надрывом, с большой обидой на жизнь.
Помолчала. Немного в себя пришла. Наверное, опомнилась. Затем уставилась в лицо подруги и спросила, как она все эти годы жила? Вроде и морщинок не видать, и одежда дорогая. Наверное, счастья было – два горошка на ложку.
Та – выслушала вопрос. Помолчала. Сказала, что уже десять лет не живет.
Матерящаяся подруга удивилась: «Как не живешь. Чего ты мелешь-то»?
И ответ получила. Десять лет назад вся семья погибла: муж с сыном и старенькая мать. Она одна выжила, к сожалению. В психушке полежала. Вроде себя в руки взяла. Хотела жизнь свою прекратить, да говорят, что грех это. Что на том свете со своими можно не встретиться. А она на этом так намучилась, что плакать уже не может. Может, на том что-то улыбнется. Говорят же, что Бог – это любовь.
Первая женщина вмиг забыла все матерные слова, словно никогда их не произносила. У нее комок в горле появился. И почему-то глаза заболели, как будто в них попал луковый сок.
Ничего сказать не могла. Только глупо вдруг извинилась за матерки.
О некоторых вещах мы с пафосом говорим, с вызовом. А о некоторых трудно что-то сказать: слов, как правило, не подберешь. И произносить их тяжело: они в глотке застревают.
Это быль.