Автор текста: Юлия Дрейзис
В издательстве "Культурная революция" вышла книга "Китайская поэзия сегодня". MoReBo публикует предисловие к антологии, включающей в себя произведения 25 современных поэтов.
1980-е годы в Китае прошли под знаком «туманной» поэзии – сам термин возник как реакция консервативной критики на непонятное содержания и непривычную форму стихов у молодых андеграундных поэтов, дебютировавших во времена «культурной революции». Путь «туманной поэзии» был тернист: от непонимания критиков, обличавших её за декаданс, до всеобщего широкого признания. Каждый из «туманных» поэтов был крайне индивидуален, но их поэзию, тем не менее, объединял ряд общих черт. Среди них и историзм мышления, и глубокая рефлексия, выходящая за рамки отдельной личности, и сближение поэтического искусства с философией. Объединяли их и общие мотивы – одиночества, утраченной юности, крушения идеалов и веры, а также присущий всем им дух сопротивления, романтический идеализм, чувство ответственности и высокой миссии поэта в обществе, стремление к свободе творчества и самовыражения, поиск гармонии в жизни и новых форм поэтической выразительности – свежих метафор и новых символов. Субъективные ассоциации у этих поэтов приходили на смену объективному отражению действительности, иррациональное перемежалось с рациональным, а в центре их внимания были эмоции и чувства.
Уже с середины 1980-х на поэтическую арену понемногу начинает выходить новое поколение (так называемое «третье»2), чьё творчество было прямой реакцией на «туманную» поэзию и определило поэтический ландшафт 1990-х гг. Эти поэты были моложе, владели иностранными языками и в большей мере были подвержены влиянию мировой литературы. Если на «туманных» поэтов влияли русская, французская (особенно Шарль Бодлер) и китайская республианская традиции, то поэты нового поколения предпочитали современную американскую поэзию в лице Аллена Гинзберга, Сильвии Плат, Джона Эшбери и Гэри Снайдера. Кроме того, «культурная революция» уже не была неотъемлемой и травматичной частью их опыта.
Новое поколение демонстрировало широкую палитру стилей и эстетиче ских позиций. На этом фоне чётко проявились две тенденции: во-первых, протест против «туманной» поэзии в отношении тематики, языка и общего видения задач литературы и искусства. Лишённое исторического пафоса и гуманистической ориентации, новое поколение шло навстречу повседневной городской жизни. Отсюда лёгкий, слегка ироничный – и самоироничный – тон, прозаическая манера и язык, приближенный к разговорному. Другая тенденция связана с интересом к конфессиональной поэзии, ностальгии по естественному и природному, а также со стремлением к мистическому и трансцендентному.
Более всего такие тенденции заметны в поэзии, пишущейся женщинами. Поэтессы нового поколения выглядят смелее в исследовании эмоционального и психологического мира современного человека — подавляемых желаний, сексуальности и общественных противоречий. Важное место в их творчестве занимают темы одиночества, гнева, отчаяния, тревоги и смерти.
Современная поэзия характеризуется окончательным отходом от идеализма. Поэт Оуян Цзянхэ называет её «творчеством среднего возраста», которое разительно отличается от «молодого», исполненного надежд творчества 1980-х. Апофеозом поиска «своего» языка становятся так называемые паньфэнские дебаты в Пекине (1999), названные в честь отеля «Паньфэн», где проходила поэтическая конференция, посвящённая состоянию китайского поэтического творчества и построению его теоретической базы. Паньфэнские дебаты разделили мир поэзии КНР конца 1990-х на два противоборствующих лагеря.
Они стали кульминацией дискуссий о том, на каком языке должна обращаться к читателю новая китайская поэзия. Полемика возникла между «народниками», начавшими это обсуждение, и «интеллектуалами», занявшими оборонительную позицию. Различия в эстетических позициях обнажили существующие в китайской поэзии разногласия, но конструктивного диалога между этими двумя лагерями в тот момент не получилось.
Словесная война началась в апреле 1999 г. и продолжалась до 2002 г.: представители противоборствующих лагерей забрасывали друг друга обвинениями, порой переходя на личности. Дискуссии подогревались погоней СМИ за сенсационностью и интересом широкой публики к сопровождавшему дебаты скандалу. Порядка двенадцати поэтов с обеих сторон приняли участие в этом обсуждении, порой проходящем в крайне ожесточенной форме. Многие, однако, не были заинтересованы в такой войне слов, и именно последние со временем образовали так называемую группу «третьего пути», не желающую участвовать в поэтической войне.
Суть полемики сводилась к определению того, насколько современный стих оторвался от повседневной жизни и разговорного языка. Ответ на этот вопрос был напрямую связан с другим – на каком языке вообще должна создаваться современная поэзия и для какого читателя. Первая, «интеллектуалистская», стратегия была представлена в стихах Ван Цзясиня, Цзан Ди, Си Чуаня, Оуян Цзянхэ, Чэнь Дундуна, Сяо Кайюя, Сунь Вэньбо и других. Они считали, что поэтический эксперимент должен быть нацелен на демонстрацию независимой природы языка как такового. Много внимания было отдано актуализации потенциальных возможностей поэтического языка – использованию вышедших из употребления слов, окказионализмов, непривычных коннотаций
и т.п. Тем самым язык поэтический снова пытался отделиться от языка повседневного.