- Эй! Сюда давай! – послышался голос в дали, сопровождаемый громким свистом. Впереди, на дороге, стояли трое. Достаточно крупные, агрессивные на вид и вооружённые топорами и копьями. Это заставляло не только прервать свои размышления, но и весьма сильно забеспокоиться.
- Это бандиты обычные. Сейчас они нас немного ограбят, и мы спокойно поедем дальше. Много времени это не займёт. К закату в деревню успеем. – спокойно заявил Борщ и лязгнув поводьями ускорил своего зверя.
Мне бы его спокойствие. Он здоровый, крепкий. Я рядом с ним ощущал себя воробьём. Ему они ничего не сделают. А вот о себе я ничего не помнил, и это также вызывала опасения. Вдруг мы с ними встречались при не лучших обстоятельствах? Обычные бандиты. Интересно, тут есть ещё и не обычные?
- Это обычные бандиты! Из мужиков беглых, каторжников, да рабов, кто от мира внешнего сбегает и укрыться хочет. – будто прочитав мои мысли пояснил Борщ. – А вот бывают и другие. Из ночных. Сам Кондратий не разберёт, кто они. И к гнилой силе не приравнять, и от людей далеки. Вот с теми лучше не встречаться. Но сюда они не забредают. Он там, в глуши орудуют. – мой спутник махнул рукой, как мне показалось, в совершенно случайном направлении. Безвольно я посмотрел туда же. Там ничего не было, кроме чёрных деревьев.
Поравнявшись с бандитами мы остановились. Борщ, как ни в чём не бывало, отвернул пробку от фляги и, сделав несколько глотков, занюхал рукавом.
- Здорово мужики! Как промысел? – добродушно поздоровался он с бандитами, вроде знал их много лет.
- И тебе не хворать. – ответил один из них. Это был огромный мужик с рыжей бородой и колючими глазами разного цвета. Один серый, второй карий. Толстые брови, похожие на волосатых гусениц, вроде как жили своей жизнью. Они, то сходились к широкой переносице, то изгибались домиком. А то и вовсе, одна ползла куда-то вверх, а вторая старалась спуститься на самый глаз. Борода, хоть и была очень густой, но аккуратно пострижена. Когда бандит говорил, я хорошо мог разглядеть его зубы. Такие же, заострённые, как и у моего спутника. – И тебе не хворать. Так себе промысел. Третий день на дороге никого. Ведьма на мельне разбушевалась. Народ боится. А ты откуда и куда?
- Опять? Да что ж неймется ей? Может, кто потревожил? – задумчиво ответил Борщ. – Я то, да я с рощи Заячьей возвращаюсь. С ярмарки. Так что, вам повезло. Добра у меня целый воз.
- Знать Боги нам тебя послали.
- В богов я не верую. Я на волю Кондратия уповаю. Коль ещё не приобнял меня, знать воля его. Ну, так что, грабить будете? – Борщ взмахнул рукой на воз.
- Ну, а куда же мы денемся. Баян, посмотри чего там у него на возу есть! – приказал рыжебородый своему человеку.
Баян был повыше ростом, но чуть уже в плечах. Вооружённый огромным копьём, что больше напоминало бревно, он крутил его одной рукой, как карандаш. Его подбородок был гладко выбрит, зато над губой торчала пушистая щётка усов. Во всём остальном своём облике он был ничем не примечательный. Разве что, шапка его выделяла. У его спутников были серые, меховые шапки. Баян же предпочёл красную, с вышивкой чёрной нитью в виде двуглавого петуха.
- Так! Чего у вас тут? – по-хозяйски начал осматривать вещи бандит. А чтоб копьё ему не мешало, он вручил его мне в руки. – На, подержи пока. О, Борыч, у них тут и сыр есть, и колбаса.
- Там дальше, ещё и мёд. – объяснил Борщ. – Да нет, левее. Да вон же крынки. Это не мёд, это масло. Да, вот это.
- Во, мёд, масло. – обратился Баян к главарю. – Сколько брать будем?
- Как всегда, сколько требуется. – отозвался тот. – Серебро есть?
- Серебра у меня три монеты осталось. Всё что выручил, всё и потратил. – объяснил Борщ.
- Ну, так себе их и оставь! Тебе нужнее. – заявил Борыч.
Баян сгрузил отобранное на землю. На удивление, взял он не так много, что бы назвать это грабежом. Всё это время я сидел и боялся пошевелиться. Потянувшись за своим копьём, Баян посмотрел на меня.
- А ты, чьих будешь? Вроде я раньше тебя не встречал в местах наших. Да и на местного ты не похож. Ты не с Дождевых лугов, часом? – я, было, хотел ответить, что не помню, откуда я, но меня прервал Борщ.
- Да с каких там ещё лугов? Что ты напраслину мелешь? Данко это, сын брата моего, Годима. Юродливый он. Помнишь, же, как зим двадцать назад хворь белая пошла по округе. Вот тогда он и родился. Баба Годима нагуляла его в бане от Летавца. Только вот, голодно тогда было, ей сил и не хватило его нормальным выносить, вот и родился юродливым. На пол ума слабый. Уж не обижай ты его.
- Ну да. – сочувственно ответил Баян. – Та хворь многим запомнилась. Сколько народу полегло, страх. Как вчера было, помню то горе. Ну ладно, Данко значит. Ну, давай Данко, пою пику. – бандит потянулся за своим оружием и увидал на моём пальце кольцо. – Эй, Борыч. Тут у юродливого кольцо на пальце, вроде бабское. Может девке твоей взять?
- Серебро?
- Нет, золото, похоже. Но камень, кажись, драгоценный.
- Оставь ты парня. Кто в здравом разуме камень драгоценный будет рыжьём марать? Побрякушка. За такой подарок меня Лада спать на улицу выгонит. Всё, давайте, сворачиваемся. А вы езжайте осторожно. Ведьма не в духе.
Когда повозка тронулась, я обратил внимание на третьего бандита, что всё это время стоял чуть дальше с нахлобученной на лицо шапкой. Ненадолго он приподнял шапку и посмотрел на меня. Оказалось, это была девушка. Очень крупная девушка, высокая, но при этом очень красивая чертами лица. Всё портил только шрам на щеке. Она улыбнулась мне и вновь спряталась под своей шапкой.
Мы продолжили путь и, удалившись от бандитов на безопасное расстояние, я начал расспрашивать Борща о том, что это вообще было такое.
- Бандиты это обычные. Я же сказал. Волноваться нечего, если знать, как с ними договариваться. Берут не много. Ровно столько, сколько им надо на три дня. Жизнь у них не осёдлая, всё время бегают по лесам. Богатство им копить не резон. А нам и так удобно. Чуть что, знаем в каких местах стоят. Коль помощь нужна будет, всегда обратиться можно. Это лучше, чем как у бар в землях их наёмные. Тем платить надо и плату барин собирать с людей будет. А нанятые наглеют, сами ещё тянут. А эти, они сами себя кормят. Больше чем надо не грабят. Так что нам удобнее так, чем, если бы у нас барин был и нанял бы их. Но нашим повезло. Барина у нас нет.
- Так этот Боян, вижу, он тебя хорошо знает и брата твоего?
- Меня? Да я его впервые вижу, как и он меня. А брата у меня с роду не было. У меня сестрица. Да и как он может знать, если он тут от силы вторую зиму. Шапку его видел? Из рабов беглых, с плоскогорья. Их герб. Знает он меня также хорошо, как и тебя. Сам он не местный, напраслину наводит. Годим, это друг мой с детства. Вместе ульи диких пчёл с ним потрошили. Всегда кусанные были. Вот у него баба от Летавца в бане сына и нагуляла. Только нормальный он родился, крепкий. Годим нарадоваться не может уже второй десяток весен. Каждый раз праздник устраивает в честь дня появления на свет Данки.
- А как же о хвори той помнит?
- Да чего он там помнит? Была такая хворь, только не у нас. И куда раньше, чем он думает. Дед мне мой рассказывал. Да, и людей там немного померло. Белая хворь, она деревья да травы губит. Просто, коль сказал бы ты, что с дождливых лугов, он бы зацепил тебя за разговор, и начал бы ловить на мелочах. Хоть сам он о тех лугах, скорее всего, только по слухам знает. А там бы уже, кто его знает, чем разговор закончился. Как не крути, а бандиты. А так, мы его на разговор зацепили. Неловко ему признавать, что не знает чего-то, будет соглашаться. А не согласится, так у меня баек в запасе на десятерых таких, что проверить не смогут, а не согласиться неудобно будет. С ними только так и надо. Он тебя за язык схватить пытается, а ты его хватай. И чем ближе к правде твоя байка, тем больше у тебя перевес. Главное за язык ловить и самому не запутаться в байках своих. Даже если он знает, что ты ему брехню несёшь, но поймать не сможет, промолчит и кивать будет. И ты с такими тоже так. Тебе байку, а ты кивай, соглашайся. Только в подробности не уходи. Сделай вид, что чего-то такое слышал, но помнишь плохо. А там, мало ли чего ты слышал. Народ по свету языками много треплет.
- А что за байка про ведьму?
- А это вот и не байка. Сейчас дорога прямо, потом изгиб даст. На том изгибе лес отступает и поля начинаются. Там мельня стоит. На той мельне ведьма и лютует. – Борщ отхлебнул из фляги и протянул мне. Казалось, сейчас он расскажет что-то настолько серьёзное, что следует выпить. Во фляге было скисшее молоко. Помолчав немного, Борщ начал свой рассказ.
- Мельня та, зим двести стоит. Говорят, сразу на ней дела не заладились, потому, как построена она была на старых камнях, что от прежнего мира остались. Но тот мукадел строил тут, потому, как поля хорошие были. Это сейчас клочка земли в наших лесах не найти, где зерно растить можно, а тогда такие места ещё были. И поначалу то, всё ещё можно было стерпеть. Неприятности были у мукадела, но терпел. И даже в плюс смог выйти. На всякую гниль, что по округе ночами бродила, в двери скреблась, внимания не обращал. А потом и вовсе женился. И, как говорят, на ведьме. Знал он о том или нет, тут брехать не буду. Но, по рассказам, как с ведьмой жить начал, всё наладилось у него. И зерно растёт, и пожары стороной поля обходят. Только вот, народ по округе, а тут много деревень было, против ведьмы начал себя настраивать. И вроде, не сами люди взъерепенились, а подстрекать их начал человек пришлый. Кто говорит, сечник вольный, а кто рассказывает, что с самого Княжества какой-то прислан был. Как уж там было, не знаю. Только, подожгли поля мукаделу, да и его, пока тушил зерно, к Кондратию и отправили. А потом и мельню подожгли со всех сторон. Только вот огонь как охватил дерево, жрать его не стал. Столбом в небо поднялся, вихрем в тучу огненную собрался, да дождём огненным на всю округу и рухнул. Ничего не уцелело, и никто не уцелел. Спаслись лишь те, кто бежать решился сразу. А когда всё потухло, только почерневшая мельня и осталась. – Борщ вздохнул и замолчал.
- И что дальше было? – поинтересовался я.
- Что дальше? Да ничего. Вон там мельня эта стоит и по сей день.
- Так что, на этом история и закончилась? А почему народ против пошёл, что случилось?
- Да, кто же это знает? Это же жизнь, а не сказки. Тут или придумывать нарочно, или оставлять как есть. Кто-то говорит, что земля нужна была кому-то. Что под мельней этой вход в старое подземелье скрыт, и там чего-то хранится. Вот и надо было кому-то ведьму чужими руками убрать. Только вот, не вышло. Говорят, и по сей день там ведьма та, на мельне заперта. Людей заманивает, за счёт них жизнь свою продлевает.
- Ест что ли?
- Ест? Ты, где такой дурости научился? Она же ведьма, а не людожор какой или живоед. Заманивает, соблазняет и заставляет с ней утехам любовным придаваться всю ночь. Только вот, ночь проходит, человек на год старше становится. Волосы отрастают, шрамы, что получил накануне, затягиваются. И вроде не велика потеря, год своей жизни отдать, да ещё и с ведьмой красивой насладиться. Так она ещё поит и кормит. Да и, поговаривают, очень красивая она. Только вот, через это место не только год жизни своей отдашь, но и десяток зим времени своего. Те, кто возвращаются, возвращаются лишь через десять зим. А им кажется, что ночь одна прошла. Вот сейчас, в аккурат, за деревьями мельня та и покажется. Сейчас день, нам не страшно. А коль ночью, так стороной лучше обойти или вовсе в лесу заночевать. Стоит огонёк жёлтый в темноте глазами приметить и всё, поманит как мотылька на пламя. Не сможешь сопротивляться. Ну, а сейчас не бойся, мирно проедем. Если к самой мельне не подходить, боятся нам нечего. Хотя народ стращается. Ну и если, как говорят, взбеленилась она опять, знать пропал уже кто-то. Знать не до нас ей. Занята.
Мы обогнули группу старых деревьев и перед глазами открылось огромное поле ярко-синих васильков. Вдали стояла старая, чёрная мельница из бревна, зловеще наблюдающая за нами тёмными оконцами. Подходить, к такой, большого желания не было.