Сегодня для меня важный день. По мне, это предрассудки - замалчивать возраст женщины, если каждый день проживается достойно. Так вот – маме 75!
Да, сегодняшний #юбилей прошёл без наплыва гостей: холодно, и нужно поберечь виновницу торжества от возможных инфекций. Но самые дорогие гости (правнуки, конечно) на пельмешки бабы Нины приехали. Младшие поколения – они те ещё аккумуляторы, заряжают на все 100% - и с гарантией качества)))
Прошедший мамин персональный год, практически совпадающий с годом календарным, был страшным и чудесным. Сегодняшней красивой даты могло бы и не быть. Чтобы четвёртая стадия жуткой болячки отступила перед человеком, человеку очень нужно захотеть жить… Может быть, я чуть позже решусь написать о собственном летнем существовании на запределе… Родственники могут только предполагать, насколько действительно больно и страшно: все эти химии; мысли, которыми не очень хочется делиться; доскональные обследования, прежде чем медики решились – операции быть. Медики – это отдельное чудо. И я сегодня поблагодарила отважную доктора Колотову за маму. Но тогда, летом… Видимо, так включаются ресурсы, которые у человека стремятся к безграничности. Тогда я не думала, что финал может быть любым. Решала задачки, как достать лекарства для химии, когда из-за трендовой болезни-2020 все остальные ушли на второй план и в большом городе не было нужных лекарств. Я не думала, что многочасовая операция – это риск. Я думала о том, что стану для медиков союзником. Мне было разрешено проходить в палату несмотря на карантины. И я помню, как наша доктор говорила: «У Нины Ильиничны есть главный ресурс – она не готова умирать, когда жизнь ещё не кончилась».
То, что случилось со мной сейчас – это отголосок той перегрузки. Да и честно говоря, сломанная нога – не такая большая цена за то, что мамину жизнь удалось продлить. Теперь немного отдыхаю от перегрузок.
Я не знала, как сказать маме о своём гипсе. Ведь после праздников её ждёт контрольное обследование, и заставлять её переживать – некстати. Но и лгать во спасение, объясняя вечно-бесконечно, почему я не могу приехать, тоже нереально. Решилась сказать, когда вопрос о моей операции снят. Мол, ушиб – и ничего страшного.
Мама прилетела на такси через все пробки. Убедилась, что я не заброшена… Всё-таки это самое большое счастье: забыть, что ты уже бабушка, оказавшись хоть ненадолго под маминым крылом. Наши мамы, потихонечку становясь нашими подопечными, ещё одним ребёнком, всё равно остаются сильными и готовыми, как в детстве, взять боль взрослых детей на себя.
Я, конечно же, просила сегодня ещё один полноценный год для мамы. Бог даст, через год повторим просьбу. Нелениво. А пока спасибо тебе, мамочка, за желание жить. Пусть порой через отчаяние, иногда хандру – но ЖИТЬ. И защищать своей тёплой любовью не только меня.
От чего я не могу оградить маму – так это от отца. Он окончательно превратился в капризного ребёнка, с которым справляется только она. Остальных понимать ему трудно. За пятьдесят шесть сложных совместных лет родителям не нужно много слов, и даже в отцовский мир мама умеет достучаться. От меня же отец каждый раз ждёт (и получает) лотерейные билеты. И каждый раз волнуется, проверяя их. У него есть мечта и цель – выиграть миллион для своей Ники.
Понятно, что мечта о миллионе практически беспочвенна. Но главный выигрыш у родителей всё-таки есть: долгая любовь. Не такая, возможно, красивая, как в дамских романах. Однако, когда мужчина и в пору рассвета, и в пору подлой старости заботится и хочет заботиться о женщине, а женщина никогда не опускается до упрёков – разве это не одно из проявлений любви?