Часть 4. Октябрь-декабрь
Только в ноябре читательский процесс наладился. Открыл для себя Ромена Гари (из трех прочитанных книг – две хороши). А в целом за год прочитано 37 книг.
Дмитрий Миропольский. American’ец.
Для тех, кому не хватило школьного курса истории, вполне достойная вещь, чтобы расширить представление о начале 19 века.
Фёдор Толстой по кличке Американец - один из самых скандальных персонажей эпохи Александра Первого. Картёжник, дуэлянт, путешественник, участник первой русской кругосветной экспедиции. Свою, полную приключений жизнь, сам Толстой так и не описал, его биография известна по пересказам и сплетням. Автор восстанавливает ее, домысливая «темные» места.
Роман мало того, что читается легко и держит на всем протяжении, он заставил покопаться в википедии, чтобы побольше узнать о героях. О самом Фёдоре Толстом знал буквально пару фактов до этого, а граф Резанов, романтик по рок-опере «Юнона и Авось», предстаёт здесь коммерсантом и интриганом.
Ларс Сааби Кристенсен. Полубрат
Роман - семейная сага, охватывающая почти столетие: с конца 19-го до конца 20-го века. Фред и Барнум, от имени которого идет повествование, - сводные братья. Старший появился на свет в общем-то случайно. Веру (его мать) изнасиловали, она долго скрывала это от своей матери и бабушки, а когда стало понятно, что она беременна, что-то предпринимать было поздно. Отец Барнума - бывший цирковой артист, почти карлик. Его низкий рост унаследовал и Барнум. В общем, понятно, что это одна из "мученических" тем романа. Но там и попытка преодолеть это, и настоящая дружба, и любовь, и уход в творчество и алкоголь.
Эмиль Ажар (Ромен Гари). Вся жизнь впереди
"Вся жизнь впереди" по нынешним временам вещь весьма и весьма провокационная. Париж, 70-е годы. Престарелая еврейка, пережившая холокост, держит нелегальный приют для детей шлюх. По тогдашним французским законам у проституток детей изымали, поэтому в эпоху до появления противозачаточных таблеток каждая из родивших девушек старалась пристроить свое чадо так, чтобы государство о нем не узнало.
У мадам Розы, которая до войны сама зарабатывала проституцией, - детский интернационал: евреи, арабы, африканцы, вьетнамцы. Из всех воспитанников дольше других с ней остается арабчонок Момо (сокращение от Мохаммед). Мадам Роза тяжело больна, и Момо обещает ей, что ее не сдадут в больницу, чтобы искусственно продлевать жизнь. И свое обещание выполняет.
Местами хулиганская, местами юмористическая, но весьма и весьма трогательная история. Причем не столько про проституток и мигрантов, а про то, насколько мы все похожи, невзирая на национальные различия. Про то, что в этом, раздерганном на фрагменты мире возможны и любовь, и взаимопонимание.
Виктор Пелевин. Непобедимое солнце
Все-таки Пелевин - это ребус, к которому нужен особый ключ. Возможно, исключительно буддийский. Но, кстати, в «Непобедимом солнце», как мне показалось, Пелевин посмеялся и над буддизмом (во всяком случае, над последователями его коммерческих проявлений), и над религиозностью в целом. Причем досталось тут всем сестрам (по церкви). Но мысль, которую Пелевин развивает, для него абсолютно не нова. У автора каждый роман про это: мир понять невозможно, любое познание (религиозное или научное) порождает только новые загадки... мир - это проекция на экране... люди - всего лишь нитки в огромном полотне... но при этом «каждая душа создаёт свой мир».
Особая ценность пелевинского текста в том, что он в этот вечный контекст вносит актуальную повестку. В «Непобедимом солнце» явно присутствуют и американское BLM, и петербургский доцент Соколов, и Грета Тунберг со всей левизной, и гендерные страдания с фем-уклоном. Получается этакая картина современного мира, который на историческом фоне ничуть не лучше и не хуже, а на фоне вечности - нет ничто и звать никак...
О сюжете
Москвичка Саша на папины деньги отправляется в Стамбул, чтобы отметить своё 30-летие. Там она попадает в такой водоворот событий, что именно от ее действий будет зависеть судьба мира. И она этот мир все-таки перегружает. Правда, оценить то, что получилось, пока очень сложно. Или пока невозможно, потому что ещё не стало историей.
Джек Хартнелл. Голое Средневековье
Джек Хартнелл решил реабилитировать средние века. То, что по фильмам мы привыкли воспринимать как ужас ужасный, в его представлении выглядит вполне сносной эпохой: не хуже и не лучше остальных. Ну ужас, но "не ужас, ужас, ужас"... Стереотип какой: постоянные войны и эпидемии, грязь и нищета, но автор пытается показать, что обратного - искусства, медицины, книг (сообразно времени и техническим возможностям) тоже хватало. Хотя «Голое Средневековье» - больше про медицину и восприятие человеческого тела в религиозном и обывательском контексте.
Алексей Слаповский. Победительница
С таким удовольствием начинал читать эту антиутопию, многое она обещала, но обернулась к финалу просто романом на злобу дня и с банальным «любят не за красоту, а за душу».
22 век, 124-летняя мисс Вселенная (в далеком прошлом) пишет письма своему нерожденному сыну, рассказывая историю жизни, а это отрезок с конца 80-х. Ну то есть тут и 90-е, и 2000-е, и далее - до конца 21 века. Подставы на конкурсах, домогательства мужчин и настоящая любовь, и «секс-наркотики-рок-н-ролл» - с примесью даже не фантастики, а фантазий на тему, как будет развиваться общественная жизнь в середине 21 века. А будет так: языки причудливо смешаются, сложатся абсолютно толерантные отношения, меняй хоть внешность, хоть пол, откровенность предельная (ибо ложь нарушает право на правду), пока все это не накрывается из-за чего-то медным тазом. Что случилось, автор не раскрывает, но пишет героиня явно из зоны бедствия, всячески экономя бумагу и опасаясь проверок.
Больше всего в романе понравилась стилистическая игра. Героиня забывает русский язык, мешает стили, перевирает смыслы, вставляет в письмо иноязычную лексику. Что, кстати, тоже совсем не фантастика.
Ромен Гари. Обещание на рассвете
«Лучший дар... сына... на могилу матери», - примерно так писали критики об этой книге.
«Обещание на рассвете» не совсем автобиография. Это больше все-таки документально-художественный роман о матери, убежденной, что ее ребёнок рождён для великой цели. И матери неважно, кем он станет: дипломатом, военным, писателем. Ее вполне устроит, если сын станет великим любовником. Главное - не среднестатистическим персонажем.
Провинциальная несостоявшаяся актриса, не особо удачливая бизнесвумен, мать Гари полагалась только на себя. Сама тащила сына, сама воспитывала в нем настоящего мужчину, убеждая себя и ребёнка, что он особенный. О настоящих успехах сына мать так и не узнала. Она умерла за три с половиной года до первого триумфа. Франция освобождена от фашистов, Гари несётся домой - с изданным в Англии романом и крестом «За Освобождение». Он выполнил обещание. Теперь ему есть чем «придать смысл ее борьбе и самопожертвованию». Но дом пуст. Все последние годы войны Гари получал письма от матери, которой больше не было. Она не хотела расстраивать сына своей смертью и, будучи тяжелобольной, написала около 250 писем, которые пересылала ее подруга из Швейцарии.