Да простят меня звезды современной эстрады, но в их честь в деревнях называют не только детей, но часто и собак. Это не считается чем-то унизительным, даже наоборот: если утятница Долька на охоте птиц хозяину приносила и была звездой, то и вечером с песни "Главней всего погода в доме" вряд ли канал переключат.
Филька был красивым, как собачий бог: высокий, с крепкой холкой, помесь волка, овчарки, лайки и ещё кого-то неизвестного.
Николай Николаевич забрал его у нас щенком, поддержал с пврой своих собак месяц, а потом вернул: мол, пёс в нашей будке только ночует, а почти живёт у вас, забирайте. Мы с Филькой не из гордых - забрали, и только через год выяснилось, что Филипп, как бы это помягче выразиться, рос и любил много поесть.
Он хорошо ужинал у нас, а, когда подрос, после первого ужина садился в улочку, где был огород Николая Николаевича, ждал, когда он накормит своих собак, отгонял их и ел второй раз.
- Эта бездомная собачка у нас каждый вечер ест! - моя одноклассница смотрела на меня удивлённо. Филя провожал меня до школы, где мы случайно увиделись с Ленкой.
Оказалось, это было третьим местом ежевечерних ужинов. После Николая Николаевича Филипп бежал в Ленуин двор, где, прикинувшись бпздомной собачкой, скромно на аолкастрюли ужинал у бабки Иванихи. Иваниху считали едва ли не ведьмой, старуху боялось полдеревни, а Филя - нет.
Шерсть у пса лоснилась, морда светилась счастьем. И хитростью.