Первым автомобилем Отца было холодное фригидное чудовище по имени Москвич и фамилии 408-седан, ржаво-голубого цвета.
Всю зиму моё каждое морозное утро начиналось в отчаянной попытке его завести долгой, мучительной прелюдией с помощью кривой железной штуковины под названием гикстартер. Помимо крепких рук в это трудное дело шла отборная ненормативная лексика в адрес отечественного автопрома, потом молитвы всем возможным богам, затем сочетание первого и второго, но всё-таки с перегибом в сторону непечатных ругательств. Но упрямый Москвич 408, оскорблённый 76-ым бензином, организовывал прямо на грязном снегу в знак протеста лежачую забастовку. В итоге я брал его измором, жутко ненавидел и мечтал о Мерседесе, как все приличные люди нашего нищего хуторка…
А годы моей грешной жизни стремительно летели в пропасть бытия и порока, очертя голову, как дикие скакуны, не ведая ни преград, ни тормозов. С сединой на висках я сам устал заводиться с пол-оборота и понял, что роднее этого тазика с болтами у меня никого не было. Ведь это Он научил меня моему бараньему упрямству, стойкости духа и непреклонному стремлению к покою и миросозерцанию. Это в Нём я читал лучшие книги и погружался в волшебные миры Берроуза, Толкиена, Экзюпери… Это в Нём мы пили что попало, курили что нашлось, смеялись и радовались разным глупостям почти как ангелы. Это в Нём настоящие друзья делились со мной последней сигаретой, а я посвящал их в свои детские мечты. Это в Нём я заслужил первый поцелуй от первой девочки за первые, пусть корявые, но стихи…
Мерина я, увы, не купил, а мой старый Друг и Учитель Москвич 408 геройски погиб от коррозии, пусть земля Ему будет пухом!..