Господа офицеры, по натянутым нервам
Я аккордами веры эту песню пою.
Тем, кто, бросив карьеру, живота не жалея,
Свою грудь подставляет за Россию свою…
У каждого человека в жизни есть мечта…Вот и у меня была мечта поехать в лагерь «Мечта» поработать. И вот мечта исполнилась – едем в лагерь, который находится недалеко от Раифского монастыря. Проехали по шоссе, перед поворотом пересели из большого автобуса в маленькие и вот уже пробираемся по лесной дороге, которой практически нет.
Автобус наклоняется то вправо, то влево, и мы соответственно качаемся в автобусе, и нас швыряет то туда, то сюда. Некоторые дети пищат, кричат от страха, а некоторые мужественно терпят, некоторые смеются. Иногда кажется, что ещё немного и автобус клюнет носом, и мы куда-нибудь покатимся с горки, но нет, он выравнивается, и дети успокаиваются. Ну что ж так даже интереснее, даже прикольно, как говорят сегодня подростки. Мы едем по заповедному лесу мимо озера, по краям которого стоят то тут, то там цапли но одной ноге.
Они застыли в своём спокойствии, поджав одну ногу, и думают о чём-то своём. А я подумала, что хорошо ещё, что есть заповедная зона и можно увидеть в живой природе этих необычных птиц, а не только в зоопарке. Хорошо, что человечество спохватилось и стало защищать животных. От кого защищать? Как от кого? От человека же и защищать. От браконьеров, от жадных и злых людей. И если бы не это, мы видели бы редких животных и птиц только в книгах на картинках и в кино. Интересно, конечно, да вот дорогу бы сделали хорошую. Хотя ладно, можно потерпеть, зато с приключениями.
Перед тем как ехать, сотрудники лагеря обычно проходят медосмотр. Понятно, с детьми же будем работать. Но такого медосмотра я не проходила никогда. Весь «цирк» начался с небезызвестной коробочки. Некоторые их забыли. Их отправили в магазин за спичками, для того, чтобы у них была свободная тара. За спичками забывчивые товарищи сходили, но нужен же «материал», чтобы заполнить пустой коробок. И вот началось представление. Медсестра открывала коробки` добросовестных сотрудников и делила содержимое, перекладывая часть материала «забывахам». Кто-то попытался сам сделать этот трюк, но тотчас же услышал грозный окрик медсестры, которая правила здесь бал: - Кто разрешил? А ну-ка не трогайте ничего! Ишь ты, шустрые какие! Положите всё на место! Неудачник послушно выполнил всё, что приказала медсестра. А она привычно подцепила часть анализа из одного коробка и переложила в другой. Вот так! Знай наших! Вот как надо делать! И ничего не приносить, и ничего не сдавать. А добрая медсестра всегда поможет, всегда спасёт! Во время этих «операций» коробки некоторое время оставались открытыми, и из них пахло отнюдь не духами.
Да простит меня читатель за подробности, но хотелось закрыть нос. Но все терпели и не возмущались, все боялись сердитой медсестры. Да ещё и начальник лагеря заходил, такой серьёзный, и грозно вращал глазами. Вот так, наши милые детишки, что только из-за вас ни приходится перенести. Выйдя в коридор, мы стали хохотать. Да уж…виртузная делёжка анализов из коробочек! Это не каждый сможет! Хорошо, что юмор сопровождает нас в жизни. Посмеялись мы от души, да и медосмотр прошли быстро. Приехали в лагерь, устроились в палатах, и потекла обычная лагерная жизнь. Каждый день какие-то соревнования, какие-то мероприятия: то конкурс «Алло, мы ищем таланты», то «Минута славы», то «Рекорды Гинесса» и т.д., и т.п. Зам. начальника была Лиля Ринатовна, симпатичная женщина лет 47, хотя у женщин возраст не спрашивают. Но она уже была как робот: кажется, разговаривает с тобой, а сама тебя не видит:
-Да, да, - приговаривает Лиля Ринатовна, - да, мой милый, да. Хотя не совсем понятно, кто здесь около неё милый. Ладно бы стоял ребёнок, а то ведь стою около неё я, взрослый человек. Сама она уже смотрит в другую сторону и всё замечает. Уже замечает, что где-то неподалёку валяется бумажка и её надо поднять. И сама её поднимает. Молодец, конечно. Но я уже не буду бумажку поднимать, потому что когда все 24 часа набегаешься и наговоришься с детьми, то сил поднимать бумажки за ними уже нет. Да и, в конце концов, я их не бросаю.
Хорошая была женщина, шустрая, как электровеник. Она всё успевала, например, помогала нам мыть детей. Банный процесс проходил примерно так: запускали 5-6 мальчиков, но включали всего два душа. Мальчишки заскакивали на минуту под струи воды, успевали намочить голову и тело, потом в сторонке намыливались и усердно терли себя мочалками. Потом в том же порядке подходили и быстро смывали мыльную пену. Лиля Ринатовна успевала потереть им спину и кричала:
-Отползай! Следующий! Вот в таком бешеном темпе и проходила так называемая баня. Конечно, воду нужно было экономить. Но всё-таки дети так мыться не могли. И некоторые после такого мытья наотрез отказывались идти в душ. Мы с Лилей, вторым воспитателем, пытались уговорить Лилю Ринатовну, что справимся без её помощи. Но она была непреклонна, она была вездесущей. Или не доверяла нам – а вдруг бы мы не сэкономили воду. Ну ладно, это не самое страшное – во всех летних лагерях нет настоящей бани. Откуда ей взяться. Главное – сполоснуться, смыть с себя грязь и пот. Не только дети так мылись – и воспитатели тоже. Что ж, думаю я, наверное, это справедливо.
Ещё Лили Ринатовна очень удивила меня тем, что собирала масло, которое оставалось от детей. Она перекладывала его в пакетик и уносила к себе. Когда я это увидела, я стала отдавать масло ей, а не уносить на кухню. Пусть собирает, может, человек не в состоянии купить себе килограмм масла.
Педагогом - организатором была старая страшная тётка. Вот удивила она меня, так удивила. Выглядела она очень стрёмно, как говорит молодёжь: седые волосы, лошадиные зубы и ни капли макияжа. Когда она поднялась на трибуну в куртке и тренировочных штанах и стала говорить:
-Смотрите на меня, на меня! Все смотрят на меня!
Мы с другими воспитателями только переглянулись, и всем всё было понятно. Да уж, иногда надо же и в зеркало смотреться. Я понимаю, что не всех людей Бог наградил красотой, но всё-таки. Если ты организатор и на тебя смотрят тысячи детских глаз, надо как-то себя в порядок привести. Или найти в себе силы и уже не выходить на сцену, если уже не надо на неё выходить. Чтобы не пугать никого – ни взрослых, ни детей. Да, интересный был лагерь «Мечта» - такого педагога-организатора я тоже никогда не видела. Но самое интересное, что она была ещё и злая. Ну не наградил тебя Бог красотой, то будь хотя бы доброй. А то и страшная, и злая. Она била детей по ногам, если ей казалось, что они держат ноги не ровно.
-Ну что ты страшная такая накрашенная, и ненакрашенная тоже страшная. (Наверное, эту песню ей посвятили). Смена как-то незаметно пролетела, особых мероприятий и не было, кроме Сабантуя. Но Лиля Ринатовна всё время говорила, что вот следующая смена будет очень интересной, т.к это будет военная смена. Конечно, она заинтриговала всех. - И Вам понравится, и Саше тоже, - говорила она мне. Ну что ж, как говорится, поживём, увидим. Вот и настала 3-я смена. В лагере «Мечта» был открыт республиканский лагерь «Аврора-Юный спецназовец» для детей ветеранов боевых действий и спецслужб, погибших при исполнении служебного долга.
Действительно, приехало несколько мужчин в камуфляже. Финансирование этой смены происходило от организации «Игелёк», которая находилась в Нижнекамске. Появился и военный начальник (то есть теперь стало два начальника), тоже в камуфляже. Мужчина средних лет, даже ничего такой на вид, даже немного симпатичный. Единственное, что смущало в его «военном прикиде», так это то, что он ходил в кедах, как будто ему больше нечего было надеть. Как-то это было несерьёзно.
По традиции состоялось торжественное открытие смены. «Понаехало» военное начальство, все в форме, медали блестят. Даже какой-то полковник не поленился приехать. Детей построили, торжественно подняли флаг. Полковник выступил с речью, пожелал успехов детям. Даже попытался их слегка «повоспитывать»: рассказал, как в детстве читал книгу «Повесть о Зое и Шуре». Правда, не смог назвать автора. (Хоть бы подготовился. Дети не любят, когда взрослые кривят душой). Но зато посоветовал детям горячо любить свою Родину и быть похожими на героев этой повести. Я-то знаю, что современные дети такие книги не только не читают сегодня, многие из них вообще не читают.
Современная жизнь и научно-технический прогресс делают своё «чёрное» дело. Компьютер и телефон – лучшие друзья современного школьника. Я, конечно, ни в коем случае не против прогресса, но я за то, чтобы дети книги всё-таки читали. Читали не в электронной версии, а чтобы они держали «живую» книгу и плакали, и смеялись вместе с ней. Чтобы не приносили учителю тупо скаченный из интернета реферат, не понимая о чём он. Так что возвышенный спич полковника абсолютно не затронул детских сердец. Тем более что он сам забыл, кто написал это превосходное патриотическое произведение. Так что, дорогой, полковник, если Вы хотите, чтобы семена Вашей речи легли в удобренную почву, надо готовиться «тщательнее», чтобы не попадать впросак. Ладно, это мои лирические отступления…
Мне пришлось работать с новой вожатой, звали её Ю.В. Она приехала в лагерь с огромным чемоданом, чем меня тоже удивила. Но позже стало понятно, для чего был этот необъятный чемодан. Она мне говорила, пока мы стояли на остановке отправления в лагерь, что будут военные, будут кадеты, что все они будут нам помогать. И при этом она томно вздыхала. Я уже знала, что к детям, к педагогике она не имеет никакого отношения, работает администратором во Дворце спорта, то есть умеет только говорить по телефону. В таких лагерях, как в центре «Лето», берут, оказывается, кого попало. Кто сможет пристроиться по знакомству. А жаль, с детьми всё-таки должны работать специалисты.
Ещё она много рассказывала про кадета Женю, что такой он растакой хороший. Уж как он помогал, и уж как он будет нам помогать. Что ж, я не знала ничего про него, но думала, что это будет действительно так. Началась смена. Кроме нас двоих воспитателей, у нас появилось много начальников. Первый командир кадет Женя, над ним командир Александр Иванович непонятно в каком звании. Сначала Женя построит весь отряд, покомандует, то придёт Иванович и тоже немного покомандует. Мы вмешиваться не должны были. Ладно, командуйте. Покомандовал Женя и исчез.
Вышла я из комнаты, смотрю – отряд на ушах стоит. -А где же Женя? – спрашиваю я. Никто ответить мне не смог. Я пошла его искать, заглянула в пустую палату, а наш хвалёный кадет спит себе преспокойно сном младенца. Вот это да! Мне бы так! Покомандовал 5 минут и нырнул в кровать поспать. Ничего не сказал, потихоньку слинял и всё. Да, здорово, хорошо устроился.
Потом, через дня 3, приехали курсанты, и нам добавили ещё двух человек – парня и девушку. То есть командиров стало ещё больше: кадет, два курсанта, Иванович и самый главный начальник лейтенант (хотя ему было лет сорок, а он всего лишь лейтенант). На всю эту организацию были выделены огромные деньги, детей вывозили в Казань в боулинг, в аквапарк. Также мы ходили в кино в 3Д. Приезжали омоновцы, показывали приёмы самбо и карате. Приезжали кинологи с собаками, показывали, как работает собака, как она находит наркотики. В лагере появился психолог, Татьяна Львовна, которая работала с детьми. Вот это был настоящий специалист, настоящий профессионал. Видно было, что человек любит детей и умеет с ними работать. Я сама с удовольствием ходила к ней на занятия, слушала её, вступала в полемику, играла вместе с детьми.
Но это был единственный человек, который работал честно и добросовестно. Остальные все начальники работали спустя рукава, скорее, делали вид, что они работают. Прибежит один начальник, отдаст какие-нибудь приказы и был таков. Или, мы ещё не успеем выполнить один приказ, как бежит другой начальник и отменяет ранее отданный приказ. Например, на вечерней линейке, военный начальник сообщает детям и вожатым, каков будет план на завтра. Мы готовимся к этому мероприятию, но утром, на утренней линейке, всё это благополучно отменяется. Нам даже дали план всех мероприятий, на всю смену. Но никогда, или почти никогда этот план не выполнялся.
Например, Александр Иванович, наш непосредственный начальник, даёт нам распоряжение вырезать и раскрасить погоны для детей в синий цвет, т.к. завтра будет военная игра. Мы с детьми сидим, вырезаем и раскрашиваем погоны в синий цвет. И вот когда процесс почти подходит к завершению, наш бравый командир отдаёт приказ, что погоны должны быть белые. Ну надо же! Я-то думала, что у военных все будет чётко, всё распланировано. А у них наоборот, никакого порядка, скорее наоборот – кому что в голову взбредёт.
Синие погоны или белые – им всё равно, лишь бы их приказ выполнили. Поэтому мы, вожатые, и просто гражданские люди, никогда не знали, какие сюрпризы преподнесёт нам «военное» начальство. Хотя какие они военные, так, чуть в армии послужили, а в лагерь приехали отдохнуть. Правда, начальник, Сыроваров, действительно воевал в горячей точке и даже был ранен. Он ходил в военной гимнастёрке, но она не была наглухо застёгнута – даже был виден немного шрам от ранения.
Но мог бы и ничего не афишировать, но, вероятно, это было сделано специально, чтобы никто не сомневался в том, что он воевал. Он и сначала не вызвал у меня доверия, скорее, удивление, когда я увидела его в кедах. Ну уж а потом, когда он весь «выложился», история, как говорится, умалчивает о таких командирах…
Ю.В., моя напарница, быстро смекнула, какие могут быть выгоды, когда детей забирают на какое-нибудь мероприятие, например, на стрельбы или метание ножей. Тогда она открывала свой огромный чемодан, доставала очередной наряд, гладила и куда-нибудь линяла. Её нарядам тоже надо уделить особое внимание: например, чёрная гипюровая юбка. Здорово смотрится такая юбка в лесу и в военной смене. Да ещё и при работе с детьми.
Или белая вязаная накрахмаленная панама, такие носят благодушные старушки. Безвкусица полнейшая! А гипюровые юбки носили в прошлом веке. Ей бы ещё люрикса добавить, и всё будет в ажуре. Но у этой дамы явно было не в порядке не только со вкусом, у неё было явно не всё в порядке с головой. Я-то наивная, не сразу поняла, для чего она везла такой огромный чемодан. Но кто для чего едет в летний лагерь. Я приехала в лагерь, работать, а она отдыхать.
Отдыхать не только днём, когда её нельзя было найти с огнём, она начала и ночью погуливать. Например, уложим мы детей, дети притворятся, что спят, Ю.В. исчезает. Я ложусь спать, пытаюсь заснуть, время уже 1-ый час ночи, но тут вдруг стук в дверь:
Анна Ивановна, мне плохо, помогите. И голова страшно болит.
Приоткрываю дверь, вижу Катю. Что делать, я же не врач. Я встаю, одеваюсь, беру ребёнка за руку, и мы идём в медпункт. Будим врача, который тоже уже спит. Врач проверяет девочку, ставит диагноз – переутомление. Мы берем какие-то лекарства, возвращаемся в палату, укладываю Катю спать. Потом пытаюсь уснуть сама, но сна, как говорится, ни в одном глазу. Промучившись час, решаю выйти погулять по лагерю.
Грустно, подшучиваю над собой: -Надо было устроиться на полставки сторожем - всё равно ведь не сплю. После ночного моциона по лагерю возвращаюсь в палату и снова пытаюсь уснуть. Но тут возвращается нагулявшаяся Ю.В., и опять я не могу уснуть. Да уж, думаю, не повезло мне в эту смену. В первую мы с Лилей отработали, как песню спели. А в эту такая цапля в гипюровой юбке прилетела, не приведи Господь. Получилось, что я спала этой ночью около 3-х часов.
Как говорится - врагу не пожелаешь. Но мои мучения продолжились и на другой день. К этой Кате приехали родители: отец, мать и маленькая сестрёнка. Отец, как оказалось, тоже был начальником. И Спеваков, наш главный военный начальник, перед ним пресмыкался. И вот этот начальник решил отдохнуть со своей женой.
Но вместо того, чтобы забрать свою дочь с собой, они подкинули нам 2-х летнего ребёнка, чтобы он поспал в тихий час, а мы бы понянчились. Ю.В. мне сказала, что она сегодня идёт на озеро, с ней идёт Женя. И курсантов она хотела прихватить. А когда пришёл Александр Иванович, ему сказала, что хлеб она взяла. Шустрая бабёнка – всех организовала. Пикничок они решили устроить у озера. В общем, все начальники разбежались кто куда, а с детьми осталась одна я. Ну что ж, вот и пришлось мне понянчиться с 2-хлетним ребёнком в тихий час, чтобы он не разбудил весь отряд. Обычно, дети не любят спать в тихий час, но я их приучила – с детьми надо договариваться.
Сначала я им разрешала 15 минут делать то, что они хотят, а потом предлагала полежать с закрытыми глазами минут пятнадцать. Некоторые не соглашались, упорно твердили, что спать не хотят. А я и говорю: -А вас никто и не заставляет спать. Просто закройте глаза и полежите немного. И не проходило и 10-и минут, как раздавался дружный храп. И тогда я уходила в комнату вожатых, и иногда можно было тоже немного отдохнуть.
Вот и в этот день после моего ночного вынужденного гуляния, я надеялась поспать хоть часок. Так не тут-то было: ночью я не спала из-за Кати, так теперь её горе-родители «подсунули» мне их второго, почти грудного ребёнка. «Нате», товарищ вожатый, Вы всё равно не человек, посидите с нашим ребёнком, а уж мы пойдём погуляем. Вот так я и работала весь день, еле продержалась до отбоя после бессонной ночи. Но это, конечно, никого не волновало.
Я сказала об этом Лиле Ринатовне, она сделала вид, что очень возмущена: -А зачем Вы взяли ребёнка? А вдруг он больной?
Смешная она, будто бы меня кто-то спросил. Конечно, она не смешная и всё понимает, но надо же сохранить хорошую мину при плохой игре. Всё это она высказывала при Спевакове, он всё это слышал, но промолчал. Лиле Ринатовне он ничего не мог сказать, а затаил злобу на меня. Конечно, два паука в банке всегда договорятся, если не загрызут друг друга.
На другой день мы с Сашей в тихий час пошли на озеро. У ворот стоял патруль из детей, они остановили нас и предложили доложить начальству. Но я не обратила внимания на это. Итак времени мало – всего-то 1,5 часа, а до озера надо только идти полчаса самым быстрым шагом. И вот идём мы с Саньком самым быстрым шагом, почти бежим, и вдруг я оборачиваюсь и вижу, что за нами бежит сам Сыроваров и ещё какой-то мужчина.
Мы остановились, а он спрашивает: -Почему вы без разрешения ушли из расположения? Кто разрешил? Где рапорт? - То есть как без разрешения? Какой рапорт? Впервые об этом слышу. Почему это Ю.В. можно, а нам нельзя? Вчера она ходила на озеро и организовывала там пикник, собирая и кадетов и курсантов, – говорю я.
-И кто работает в лагере? – нападает на меня Сыроваров.
Он просто в бешенстве, чуть ли слюной не брызжет.
- Вот именно, кто работает в лагере? Какой кошмар! Я никогда не видела, чтобы так работали! – парирую я.
И мы с ним расходимся в разные стороны, поговорив на повышенных тонах. Ненормальный совсем. И надо было ему за нами гоняться? Хоть бы послал кого-нибудь. А то сам за людьми бегает. А догнал он нас еле-еле, мы здорово с Саньком бежали, так что он совсем, бедный, запыхался. И нервишки у него не в порядке, орал, как торговка на базаре. Ну никак на боевого офицера не тянет!
В лагере были дети со всего Татарстана: из Казани, Нижнекамска, Набережных Челнов, Чистополя и даже из деревень. Например, из татарской деревни «Базарные Матаки». Я спрашивала у детей, почему такое смешное название, похожее на «Базарные макаки»,но они не смогли объяснить. Но позже я всё-таки узнала, почему так называется их деревня.
Там было очень много базаров, и ещё было что-то смешное, но я, к сожалению, забыла. Среди этих детей были близнецы Ильдус и Юнус, которых никто не мог различить. Внешнее сходство у них было поразительное. Но поведение совсем разное: один лентяй и грубиян, другой трудолюбивый и скромный. С этими детьми было работать труднее, чем с другими. Это и понятно. И понятно, откуда они приехали. С одной стороны, они были забавными, а с другой – интеллектом не блистали.
Всегда надо было приложить больше усилий, чтобы их успокоить. Я придумывала разные шутки, различные призы, чтобы их угомонить. Например, я говорила, кто всех быстрее уснёт, то получит приз. Они засыпали «наперегонки», но утором не забывали требовать приз. И мне, конечно, приходилось держать своё слово. Призом мог быть не только банан, но и обычный кусок хлеба с маслом. Конечно, дети целый день были на воздухе, поэтому и хлебу будешь рад в 11 часов ночи.
Но не всегда и у меня был хлеб с маслом, тогда я говорила, что награждаю его волшебным пенделем. Никто не обижался, а все только смеялись. Они понимали, что это шутка.
И я смеялась вместе с ними. Но не обошлось и без курьёза. Как-то что-то не понравилось «базарным матакчанам», и они нажаловались на меня отцу, позвонив ему по телефону. Они так и сказали ему, что Анна Ивановна даёт им волшебный пендель. Я рассказала об этом вожатой другого отряда, и мы вместе хохотали. Причём эта вожатая сказала: -Надо же, как вежливо! Я бы им ноги повыдёргивала. Но это ещё пустяки. Эти «милые лгуны» ещё и подставили меня. Я сказала им, что они будут мыть пол за плохое дежурство. А они пожаловались кадету Жене, этому желторотому птенцу.
Он прибежал и сказал мне: -Они ничего мыть не будут, потому что я так сказал. А потом и вовсе мне нагрубил. Кадет- это только красивое слово, а этот пошловатый юнец с ними и рядом не стоял. Раньше он прикидывался вежливым, а потом и зубы свои показал. Ладно, Бог с ними, тут – что кадеты, что командиры – одно название. Настоящие кадеты и офицеры были только при царе.
Так или иначе, но с этим «командиром» мы поссорились из-за пацанов из «Базарных Матак». Он ещё и детей обманывал: брал у них деньги, обещая что-нибудь купить, когда ездил в Казань. Сдачу не отдавал, а потом ходил и попрошайничал у них чипсы или сыр «косичку». Позорник! Они же глупые, не понимают, кто для них больше старается. Да, с детьми всегда так: не знаешь, спасибо они тебе скажут или просто предадут.
На другой день в лагере была игра «Отними флаг» между 2-м и 3-им отрядом. Проводили её курсанты. Курсанты были нормальными парнями, приличными и умными. С ними можно было договориться. В нашем отряде был Сергей, очень хороший курсант. Детей разделили на группы, Сергей подготовил группу разведки, в составе которой было 6 мальчишек. Все они были в камуфляжной форме, даже лица раскрашены. Раскрашивала их я. Сначала у них была обычная камуфляжная раскраска, а потом я увлеклась и стала раскрашивать их по- другому.
И они сами просили меня раскрасить, как аватара, потому что мы с ними смотрели фильм «Повелитель стихий». Дети из других отрядов спрашивали, почему у них не боевая раскраска, а как у аватара. . А я ответила, что они так раскрашены, потому что у нас победит добро. Так что увидеть их в лесу было достаточно трудно. Я попросила Сергея взять меня с ними, я хотела снять всё на видео. Он согласился.
И вот мы пошли в лес, Сергей впереди, разведгруппа за ним, я в самом конце. Сергей шёл очень тихо, часто останавливался и прислушивался. Мальчишки слушались его беспрекословно и не шумели. Потом мы пошли, пригнувшись, потом ползли на четвереньках, а потом и вовсе по-пластунски.
И мне пришлось тоже ползти. И я ползла! Ничего не поделаешь – на войне как на войне! Конечно, иногда попадали сухие ветки и трещали (лето было жаркое), и тогда мы все замирали. Так благополучно мы прошли и проползли довольно большое расстояние. Но враг тоже не дремал, и их часовые обнаружили противника, то есть нас. Они заметили голубой берет Сергея, да ведь и рост у него был больше, чем у пацанов. Но Сергей не растерялся и крикнул: -К бою!
Ребята, не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, как наши деды умирали! И тут смешались в кучу кони, люди! Соперники стали срывать друг у друга погоны, что означало поражение врага. Так как наших мальчишек было всего 6 человек, а против них весь 3-й взвод, то нашим пришлось очень туго. Вся наша разведка была уничтожена, кроме одного бойца Санька, которому пришлось спасаться бегством. Но Сергей, наш курсант, схватил знамя противника и принёс на нашу базу. Это и означало нашу победу.
Но 3-й отряд не хотел мириться с поражением, и страсти разгорались. Вообще силы были неравные, т.к. в 3-м отряде дети были 13-14 лет, а в нашем 11-12лет, да ещё и по численности меньше. Когда я с остатками нашего отряда подошла к забору, то мы увидели такую картину. Один мальчишка из 3-го отряда цеплялся к Саньку и хотел сорвать с него погоны. Санёк естественно не хотел сдаваться, хотя вокруг были многочисленные «враги». И шуточная потасовка чуть не переросла в настоящую драку.
Хорошо, что я с детьми подоспела вовремя. А курсант 3-го отряда спокойно стоял за забором и ждал исхода разборки. Зря он так стоял, если бы не я, мальчишки подрались бы здорово. Особенно были злыми пацаны из 3-го отряда, так как проиграли. Вот так я ходила в разведку, даже пришлось ползти на коленках, ведь не могла же я выдать наш отряд. И мне всё это очень понравилось. Когда в отряде мы встретились с Сергеем, я сказала ему:
Молодец, благодарю за службу! С тобой можно пойти в разведку! И пожала ему руку. Может, кому-то всё это покажется смешно, но мне – нет, потому что я так чувствую. Ещё была игра в террористов и спецназ. Курсанты учили детей, как нападать и защищаться, прятаться в лесу и маскироваться. Один курсант показал, как они замаскировали одного бойца. Я вообще ничего не видела. Оказывается, мальчишка спрятался в небольшой ямке. А сверху были набросаны ветки. Действительно ничего заметить было нельзя!
Дети менялись ролями: то они были террористами, а то – спецназом. Когда мы опять пошли в лес, то одна маленькая девочка сказала мне: -Анна Ивановна, возьмите бутылку с водой. - Ну уж нет! Сами носите! Я - военный корреспондент, - ответила я. И действительно, что я, нянька что ли? На войне как на войне. Пусть приучаются к самостоятельности и вживаются в обстановку. Ещё одна вожатая сказала мне, что надо взять иголку и пришивать погоны, которые сорвут.
Ну и придумала - это я должна бегать по лесу с иголкой и пришивать погоны! Да ещё и с бутылками воды! И эта игра была очень интересной, она понравилась и детям, и мне. Я как будто своё детство вспоминала. Мы ведь тоже играли в такую военную игру, которая называлась «Зарницей». Помню, что я так пришила свои погоны, что их никто не мог оторвать. Конечно, проигрывать-то не хотелось! Что касается детей, всё было хорошо, я всегда могу найти с ними общий язык. А вот с этой мамзелью, которая приехала развлекаться, никак ничего не получалось.
Я сказала об этом Лиле Ринатовне:
-Лиля Ринатовна, сделайте что-нибудь. Этот человек совсем не работает. Знала бы я, к кому обращаюсь за помощью?! Я-то ведь ничего и не знала! Оказалось, что именно Лиля Ринатовна пристроила эта администраторшу в лагерь, что они чуть ли не подруги. И такой реакции от неё я нее ожидала. Ведь мы проработали вместе с ней целую смену, и у неё не было ко мне ни одного замечания. А тут на тебе:
-Если Вам что-то не нравится, можете собирать чемодан и уезжать! А Ю.В. очень хорошо работает!
Да, круто! Наивная я, наивная! До сих пор не усвоила: можно, оказывается, и совсем не работать. А только тихонечко пристроиться к доброй тёте, и она тебя всегда прикроет. -Спасибо, Лиля Ринатовна! Спасибо Вам огромное за ваши слова, которые я заслужила за свою безупречную работу.
О, это было ещё не всё – тучи над моей головой сгущались. Через день мы поехали в Казань в боулинг. В боулинге было всё отлично: поиграли, повеселились, пообедали. Потом посмотрели фильм в 3D «Повелитель стихий». На обратной дороге остановились около магазина, и автобус очень долго стоял на солнцепёке. И одной девочке стало плохо, это была опять Катя.
Ладно, вернулись в лагерь, после ужина пошли на планёрку. Планёрку начала организатор. Это был новый организатор, военный, то есть свой для них. Она о чём-то говорила, а потом сказала, что ребёнку стало плохо, и что виновата я.
- Причём здесь я? – задала я вопрос. – Ведь ей стало плохо в автобусе? Я не знаю, почему автобус долго стоял на солнце. Но тут на меня «напал» командир в кедах. Ох, долго же он ждал этого момента. Конечно, я ему сильно не нравилась. Жалуюсь на Ю.В., а она-то гуляет с его командирами! А я-то нет! Да и вообще я для него непонятная. Я вообще для него не по зубам. Он мне и говорит, повторяя слова Лили Ринатовны:
-Можете собираться и ехать домой! Я не стала спорить и ругаться с офицером в кедах. Да и какой он офицер, даже если и служил где-то в горячей точке. Разве настоящий офицер стал бы нападать на женщину? Да ты лучше на врага нападай, Родину защищай! А ты …Эх ты! Я жила в военном гарнизоне, там были настоящие офицеры. Хотя их теперь стало гораздо меньше.
А этот где-то повоевал да и ходит гоголем, рану свою показывает. Я ушла с этой гадкой планёрки и пошла к настоящему начальнику. Обидно, конечно, было за то, что меня никто не защитил. Все молчали, как рыбы. Я понимала, что курсанты не могли, хотя были на моей стороне.
Им субординация не позволяла. -Владимир Васильевич, меня Спеваков хочет уволить, - сказала я. -Как это уволить? Он Вас не устраивал на работу, - ответил начальник. - Но что-то сердятся на Вас командиры. Почему?
-Понятно, почему.
Потому что я не их боевая подружка. Подружки у них организатор и Ю.В. , вот их подружки. -Всё-таки как-то надо приспосабливаться, пристраиваться, - продолжал начальник. –Время сейчас такое. -Извините, Владимир Васильевич, но вот приспосабливаться не научилась. Я умею только работать добросовестно и честно, так, чтобы не было стыдно.
Да,Анна, как же это получается? За свою честную работу ты дважды услышала слова – можете собираться и ехать домой! Что-то здесь не так, что-то прогнило в датском королевстве!
Я потом поняла, почему автобус долго стоял у магазина. Организаторша с Александром Ивановичем ходили в магазин и вышли с огромными пакетами. А ночью они жарили шашлыки на сэкономленные или украденные деньги у детей. Мне это сказала Галина Васильевна, которая работала уборщицей. Но не всегда она была уборщицей, она была майором милиции на пенсии. Поэтому она всё знала. Вот всё и встало на свои места.
А все эти командиры – это не настоящие командиры, это простые рабочие, которые пристроились здесь сыграть свою роль, да заодно и поесть шашлыков за счёт детских денег. Да и на «выпить» хватит. Ведь 4 отряда ездили в боулинг, а также в аквапарк. Вот и денежки каждый раз могут остаться на шашлыки. А Спеваков – не настоящий офицер.
Я не уехала из лагеря, не испугалась «командира в кедах» (над этими кедами даже дети смеялись и прикалывались; ещё они говорили – ему 40 лет, а он всего лишь лейтенант. Ха-ха-ха!) У Сыроварова ничего не получилось. Я для него была орешком не по зубам.
В конце смены был показательный концерт ко дню ВДВ. Участвовали курсанты и наши дети. У всех всё получилось, всё было здорово. Курсанты разбивали бутылки о свою голову и, конечно, на это было страшно смотреть. Наш курсант разбил бутылку неудачно, рассёк себе бровь. А останавливаться было нельзя, надо было ещё бить кирпичи и всякие доски. Он всё бил и бил, а кровь текла и текла. Мне было жалко его до слёз, и слёзы по-настоящему текли у меня по щекам. Но он поступил, как настоящий мужчина и как будущий настоящий офицер. Молодец Серега! Я не зря с тобой ходила в разведку!!!
Вот и закончилась военная смена. Я не уехала из лагеря, доработала до конца, хотя мне было очень трудно. Но не все воспитатели выдержали такое отношение. Воспитатель Айгуль сама отказалась и уехала, так как ей не нравилось постоянное приставание «командиров». Даже психолога, такого спокойного и уравновешенного человека Сыроваров довёл до слёз. И она тоже хотела уехать.
Я уговаривала её не делать этого. Во-первых, чтобы это не было в угоду этому хаму Спевакову, а во-вторых, если бы она уехала, то вообще почти не осталось бы нормальных людей. Я думаю, что настоящие офицеры не могут себя вести так нахально и подло, как этот человек, которого назначили военным начальником. Не может себя вести так настоящий офицер, как вёл себя Спеваков, всем напоказ демонстрируя свои раны. Я всегда очень почтительно относилась и отношусь к защитникам Родины.
Защищая свою Родину, они защищают женщин и детей, а не наоборот, нападают на них. Конечно, в нашей стремительной жизни настоящих офицеров становится всё меньше и меньше. И всё-таки они есть. А Сыроваров – это не офицер, это жалкое подобие.
Я буду надеяться, что если опять будет организована такая военная смена, то в лагерь приедут достойные офицеры, настоящие, чтобы дети брали с них пример, чтобы они учились защищать свою Родину и уважительно относиться к женщине…
Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом.
За Россию и свободу до конца.
Офицеры, россияне, пусть свобода воссияет .
Заставляя в унисон звучать сердца.