Музей Пржевальского
Едем. По дорожному указателю сворачиваем влево и через несколько километров оказываемся у ворот музея. Молодая девушка продаёт билеты. Просит велосипеды оставить сразу же после входа на территорию под её присмотром. Ещё просит: "Не фотографируйте, пожалуйста. У нас с этим строго".
Видим, что с 1984 года, когда мы были здесь, многое изменилось. Построено новое здание, обустроена территория. Сегодня это не просто музей, а мемориальный комплекс.
Проходим в здание музея. Работник музея, русская женщина, приветливо встречает нас вопросом:
– Рассказать Вам всё по полной программе или Вы хотите самостоятельно посмотреть?
– Мы будем смотреть, а Вы, пожалуйста, отвечайте на наши вопросы.
Вначале так и получилось. Но оказалось, что наш консультант большой знаток своего дела. Да она, просто влюблена в Пржевальского! А иначе и быть не может!
Николай Михайлович был человеком исключительных достоинств. Перечислять их и его путешествия коротко, не упустив важного, просто невозможно. Одно то, что он прошёл по Центральной Азии 30 000 верст, проводя неустанные исследования и наблюдения, первым из европейцев побывал в загадочном Тибете, заносит его имя в число выдающихся путешественников мира.
Слушаем всё новые и новые подробности, пытаемся оценить их, применительно к тем временам, когда путешествовать было не столько интересно, сколько опасно. Постепенно переходим от одного стенда к другому, знакомимся с экспонатами и хорошо сохранившимися документами. Останавливаемся у большого глобуса, на котором прорисованы маршруты путешественника пройденные им в разные годы. Впечатляет!
Н. М. Пржевальский в ходе своих центрально–азиатских экспедиций дважды посещал Северный Тибет. Первый раз — с декабря 1872 года по февраль 1873-го, и затем — с сентября по декабрь 1879 года.
Обратим внимание, что оба раза экспедиции работали в Тибете в зимнее время. Представьте, какими суровыми были условия работы!
Вот что писал Николай Михайлович о событиях его первого путешествия по Центральной Азии 1870–1873 годов:
«Два с половиной месяца, проведенных нами в пустынях Северного Тибета, были одним из самых трудных периодов во всей экспедиции. Глубокая зима с сильными морозами и бурями, полное лишение всего, даже самого необходимого, наконец, различные другие трудности — все это, день в день, изнуряло наши силы. Жизнь наша была в полном смысле «борьбой за существование»… Берега Голубой реки (прим.: Янцзы) были пределом наших странствований во Внутренней Азии. Хотя до Лхасы оставалось только 27 дней пути, то есть около 800 верст, но попасть туда было невозможно. Страшные трудности Тибетской пустыни до того истощили вьючных животных, что из одиннадцати наших верблюдов три издохли, а остальные едва волочили ноги…» В таких условиях невозможно было рисковать уже добытыми результатами путешествия, и мы решили идти обратно на Коку–Нур… Мы покинули берега Янцзы, зная, что ни природа, ни люди, но только один недостаток средств, помешал нам добраться до столицы Тибета».
Второе проникновение на Тибетское плато — самое глубокое и продолжительное (четыре месяца) — состоялось в ходе экспедиции 1878–1880 годов. На этот раз в караване было 34 верблюда и 5 верховых лошадей.
Снова цитирую Н. М. Пржевальского:
«Незаметно поднимаясь пологими долинами, мы достигли перевала через хребет Шуга. По барометрическому измерению этот перевал имеет 15200 футов абсолютной высоты. Хребет Шуга, уже описанный в первом моем путешествии по Центральной Азии, составляет вторую, со стороны Цайдама, ограду Северо–Тибетского плато.
Неприветливо встретило нас могучее нагорье! Как теперь, помню я пронизывающую до костей бурю с запада и грозные снеговые тучи, низко нависшие над обширным горизонтом… Кто знает, думалось мне тогда, что ожидает нас впереди: лавровый венок успеха или гибель в борьбе с дикой природой и враждебными людьми?»
Ударили морозы, ниже –20°С. Приходилось плутать — монгол–проводник оказался прохвостом и обманщиком. Но экспедиция все более продвигалась вглубь Тибета. Она уже прошла истоки Голубой реки (Янцзы), на высоте 16700 футов (около 5200 метров) перевалила через хребет Тан–ла и вышла к истокам реки Салуин (Наг–Чу). Впереди были озеро Тенгри–Нур и Лхаса, до которой оставалось всего 250 верст. Но вблизи поселка Нагчу караван встретили специально посланные навстречу русским представители далай–ламы и тибетского правителя. Экспедиционерам сообщили, «что северным путем сюда (в Лхасу) ходят только три народа: монголы, тангуты и китайцы, что мы (русские) иной веры, что… весь тибетский народ, тибетский правитель номун–хан и сам далай–лама не желают пустить нас к себе».
И хотя Пржевальский имел необходимые документы от правительства Китая на посещение Тибета, местные сановники проигнорировали все бумаги и доводы.
«Идти наперекор фанатизму целого народа для нас было бесцельно и невозможно — следовало покориться необходимости. Невыносимо тяжело было мириться с подобной мыслью и именно в то время, когда все трудности далекого пути были счастливо поборены, а вероятность достижения цели превратилась уже в уверенность успеха».
Было еще и третье посещение Тибета Пржевальским (оно, кстати, тоже было с заходом через Кунь–Лунь). Речь идет об одном из этапов четвертой центрально–азиатской экспедиции 1883–1885 годов, в ходе которого исследования проводились в районе истоков Желтой реки (Хуанхе) в Восточном Тибете.
К слову, никаких забросок на маршрут тогда не было. Все четыре центрально–азиатские экспедиции начинались с территории России. Дважды — из долины Селенги в Забайкалье, и два раза — от озера Зайсан (ныне территория Казахстана). Третья экспедиция шла до Кунь–Луня, северной границы Тибета, более полугода.
Говоря — «Путешествия Пржевальского» — надо помнить, что он являлся не частным лицом. Он был русским офицером, и все эти годы он оставался на «государевой службе». Руководство экспедицией было его работой. Экспедиции финансировались царским правительством, для каждой определялись совершенно конкретные научные цели.
Для выполнения поставленных задач штат комплектовался специалистами по разным областям естествознания. Главной составляющей путешествий, возглавляемых Николай Михайловичем, были именно научные исследования.
Но и нам было задано немало вопросов. Узнав, что мы неоднократно путешествовали по Дальнему Востоку, работник музея подробно расспрашивала об особенностях климата, о растительности, о жизни местного населения тех мест, где когда-то путешествовал Пржевальский.
Выходим из здания музея, и следуем по широкой тенистой аллее к памятнику и могиле Великого путешественника. Памятник просто великолепен. С этого места открывается вид на залив, который и сегодня носит имя Пржевальского.
Пржевальский сам пожелал, чтобы его похоронили на берегу озера Иссык-Куль. Поэтому именно здесь и возник этот музей. После развала Союза музей пережил нелёгкие времена. Но выстоял. Ведь Пржевальский внёс вклад не только в российскую, но и в мировую науку и культуру.
Тепло попрощавшись с работниками музея берём направление к перекрёстку. Через километр прокалываю переднюю шину. Ирина продолжает движение, чтобы не пропустить группу, а мы приступаем к замене камеры.
Видим шесть приближающихся тандемов. Остановились только тандемы Доминика и Патрика, остальные последовали дальше. Как стало понятно, все они думали, что едут по дороге вокруг Иссык-Куля. Пришлось прибегнуть к мобильной связи и с помощью Эльвиры объяснить им ситуацию. Разобравшись, все французы дружно двинулись в сторону музея.
Погода или непогода?
Мы же, заменив камеру, доехали до перекрёстка и стали дожидаться возвращения из музея наших французских друзей. Эльвира по мобильнику сообщила, что они уже нашли место ночной стоянки, до которого нам осталось ехать всего восемь километров. Столь ранняя остановка сегодня — по причине надвигающейся грозы. Горы во мгле, на горизонте, в нашем направлении, суровые черные тучи. С гор дует порывистый и холодный ветер.
Наши друзья оказались любознательными. Только через два часа возвратился первый тандем. Показываем Жо-Жаку направление, уточняем, что осталось восемь километров. Так же отправляем и остальных. Пропустив вперёд последний тандем, доезжаем до места стоянки выбранного на берегу большой речки — Джергалан. Большинство экипажей уже установили свои палатки.
Ставим свою палатку, ужинаем, и пользуясь тем, что дождь так и не начался, прогуливаемся по окрестным холмам. Нам хорошо видно, что рядом, в предгорьях, бушуют локальные грозы. Видны молнии, доносится гром. До сих пор погода не мешала нашему продвижению и не создавала нам дискомфорта. Как будет завтра?
Возвращаемся к палаткам. Табалды приносит из соседнего сада ведро яблок, раздаёт их всем и предлагает ещё разик сходить за яблоками в сад. Там, — говорит, — вся земля ими устлана. Но никто не соглашается.
У половины французов расстройство желудка. Хотя они с самого начала предвидели возможность развития такой ситуации и принимали меры по её недопущению. Пили воду исключительно из бутылок купленных в магазине, применяли дезинфицирующие таблетки. Но далеко не всем это помогло.
Мы уверены, что этих расстройств легко избежать. В наших условиях надо просто чуть меньше есть, и за один раз не наедаться досыта. Тогда у организма найдутся силы нейтрализовать попавшую в желудок заразу. И действительно, таблетки им не помогали. Помогало голодание в течение суток. Но затем, у того, кто не сдерживал себя в еде, всё снова повторялось.
Спать ложимся с надеждами на то, что и завтра погода не помешает нам.
Осталось поставить лайк, написать комментарий, на который отвечу и подписаться на канал
Искать интересное в списке публикаций