В областной прокуратуре каждый прокурор, вне зависимости от звания, должности и отдела, обязан отдежурить в выходной день. В порядке очереди. Ну, мало ли что. А если уж убийство какое жуткое, или катастрофа, то чтоб начальство узнавало не из телевизора.
В один из тёплых тихих субботних дней нёс такую вот тяжёлую вахту рядовой прокурор «тюремно-лагерного» отдела, изнемогая от жары, скуки и предвкушения просмотра футбольного матча.
До начала трансляции оставалось 5 минут, а тут, как назло, на пороге кабинета-приёмной возник посетитель.
Прервёмся первый раз: в те времена не было нынешнего дикого разгула терроризма и вирусов, поэтому на приём мог попасть практически любой гражданин. При желании. Если через пост охраны пройдёт. Этот – просочился.
Этот «любой» гражданин был в старом, заношенном, но чистеньком костюме и в шляпе. В такую жару! Любой, да не любой – прокурорская чуйка подсказывала, что скучно не будет. По законодательству прокуратура обязана принять и рассмотреть любое письменное обращение, даже если это жалоба на Обаму. Дежурный понял, что будет где-то рядом.
Посетитель молча снял шляпу, перешагнул через порог и произнёс: Кто заявления принимает?
Прокурор (П.): Здравствуйте! Сегодня – я.
Гражданин (Г.): Я к вам из ФСБ!
П.: (про себя: о как! Вот, почему пропустили) эээ… Удостоверение предъявите, пожалуйста!
Г.: Нет, вы не поняли! Меня к вам из ФСБ направили! Сказали, что беззакониями вы занимаетесь.
П.: Скорее, мы занимаемся надзором за соблюдением законов.
Г.: Формулировка не важна! Налицо беззаконие!
П.: Внимательно вас слушаю.
Г.: Да! Налицо бесцеремонное вторжение в личную жизнь и попытки присвоения моей собственности!
П.: Что пытаются присвоить?
Г.: Они пытаются украсть мои рукописи!
П.: «Они» - это кто?
Г.: Как кто?! Пришельцы!
П.: (теперь понятно. Ну, фсб-шники, ну, шутники!) Так… Да вы присаживайтесь! И расскажите, пожалуйста, как это происходит.
Г.: (буквально падая грудью на стол) Они прилетают каждую ночь и пытаются проникнуть ко мне в квартиру через окна и балкон! Но я плотно занавешиваю шторы и делаю вид, что меня нет дома.
П.: (что ж он в шляпе, а не в шапочке из фольги?) А днём они почему не прилетают?
Г.: (иронично) Их же днём все заметят! (небрежно бросает головной убор на стол. Шляпа переворачивается – она изнутри обклеена чем-то блестящим)
П.: (а вот и фольга) И давно они так беззаконничают?
Г.: Вторую неделю, каждую ночь подряд!
П.: И что вы хотите от прокуратуры?
Г.: Чтобы вы пресекли эту вакханалию! По всей строгости закона!
П.: Вы хотите подать заявление?
Г.: Да, конечно! Вы же примете? Вы обязаны принять!
Прервёмся во второй раз: прокурор понимал, сколько придётся делать отписок по такому бредовому заявлению. Да что там писанина – засмеют всей прокуратурой. «Скорую» не вызовешь – оснований нет: не буйный, не пьяный… И «послать» нельзя – по внутреннему регламенту во время приёма заявителей ведётся аудиозапись. Дежурный аж вспотел от таких перспектив.
И тут пришло озарение.
П.: Конечно, примем! Вот вам ручка, бумага – пишите. Но должен предупредить, что по закону ваше заявление будет рассмотрено в течение тридцати суток!
Г.: (бледнея) как – тридцати?!
П.: Вот так. Подарок от госдумы всем нам. Но выход – есть. Вы же не хотите, чтобы вас мучали ещё месяц?
Г.: Конечно нет!
П.: Я подскажу, как ускорить этот процесс и защитить вас! Они же к вам по воздуху прилетают?
Г.: Да!!!
П.: Тогда вам срочно надо в штаб округа, в ПВО. Они обязаны защищать наше небо от супостатов.
Г.: Как я сам не догадался!
П.: Я вам сейчас адрес напишу и позвоню им, чтобы встретили, выслушали и оперативно приняли меры.
Г.: Не надо адрес, я знаю, где это! Спасибо вам, я всегда верил в нашу прокуратуру! А то в милиции обзывались, в ФСБ хихикали, а вы – выслушали и подсказали выход! Я – в штаб округа!
Посетитель схватил шляпу и убежал. Дежурный никому, конечно, звонить не стал – начиналась трансляция.
На обязательном понедельничном совещании областной прокурор был чернее тучи, и метал взглядом молнии. В воскресенье утром ему позвонил однокашник и близкий друг – военный прокурор округа и попросил больше так не шутить.
Гражданский начальник был человеком рассудительным и пытался быть руководителем справедливым: перед публичной поркой субботнего дежурного он хотел прилюдно ознакомиться с аудиозаписью, чтобы были основания для репрессий, и чтоб остальным неповадно было.
По мере прослушивания диалога лицо его светлело, улыбка ширилась, а, после того, как в кулачок прыснула его секретарша, сам заржал в голос. Совещание хохотало минуты три.
Тот посетитель действительно добежал до штаба округа. После короткой беседы с оперативным дежурным, без церемоний был отправлен туда, где и должен получать столь необходимую ему помощь и защиту – в дурку.
А субботний «находчивый» получил от начальника устную благодарность, презент в виде бутылки «*****» и, через две недели, повышение до замначальника отдела. На три года раньше срока.
