Читая "Видоизмененный углерод", трудно отделаться от мысли, что автор книги - ловкий шулер, подменивающий смыслы как ему удобно. А что об этом говорит сам Ричард Морган?
На Grimdark вышло последнее на данный момент интервью с Ричардом Морганом, автором киберпанка «Видоизмененный углерод» (Altered Carbon). После выхода сериала в 2018 я заинтересовался его литературной основой и автором – как и многие, я полагаю.
Интервью прочитал с большим интересом. Вообще-то я ожидал понимания природы весьма спорного качества литературы, которую выдает Ричард Морган. Однако ответа на свой главный запрос не нашел.
Мне нравятся сюжеты книг Моргана. Но детали вымышленного мира, поведение и реакция главного героя проработаны небрежно, повествование неубедительно, много нежизнеспособных деталей, написанных в угоду эмоционального, некритичного восприятия. Как читатель я время от времени терял опору, оставался в пустоте, будучи не в силах связать совершенно противоречащие друг другу аспекты повествования.
В итоге я не осилил ни одной книги Моргана до конца! Недостатки его литературного стиля настолько грубы и очевидны, что убивают интерес к книге.
Зато усиливается желание понять природу самоуверенности автора. Для этого я прочитал и более ранние его интервью – где, как мне кажется, отчасти нашел нужные ответы. Но по порядку.
20 лет спустя: от углерода до тонкого воздуха
Ричард Кингсли Морган родился в 1965 году, он историк и преподаватель английского языка, ныне профессиональный писатель. В 1991 году, арендуя машину, Ричард подумал о технологии «проката» человеческого тела. Как это повлияет на людей и общество? Таков технологический фон трилогии Моргана: «Видоизмененный углерод» (2002), «Сломанные ангелы» (2003) и «Пробужденные фурии» (2005).
Книги объединяет история дипломата-спецназовца (так называемого Посланника) Такеши Ковача. XXVII век, люди научились оцифровывать индивидуальное сознание. Сохраненное на специальном углеродном стеке, оно может быть имплантировано в любое тело, даже искусственно созданное. Их называют «рукавами».
В первой книге Ковач в теле полицейского расследует запутанное дело на Земле. Во второй на фоне войны на отдаленной планете люди получают доступ к технологическому артефакту более развитой цивилизации. В финальной части трилогии Такеши противостоит более молодая и потому менее взвешенная версия самого себя.
Первая книга стала бестселлером и принесла автору премию Филиппа К. Дика. Сразу начались переговоры об экранизации с Warner Brothers. Но ясного понимания, как уложить сложный сюжет в два часа экранного времени, никто не предложил. Пришлось киноманам ждать 16 лет - возвращения эпохи сериалов.
Первый сезон сериала «Видоизмененный углерод», снятый Skydance Media, вышел в 2018 году на платформе Netflix и оказался неплох. Второй сезон показали в 2020 году, но недостатки литературной основы стали доминировать и в телеверсии. На этом запал создателей угас, проект заморозили.
Пока решалась судьба видеоверсии, Морган написал два внесерийных романа («Рыночные силы», 2004 г., и «Тринадцать», 2007), а с 2008 года переключился на жанр фэнтези, создав трилогию «Земля, пригодная для героев». В 2018 году вернулся в киберпанк с книгой «Тонкий воздух».
Какие ваши доказательства
Что я имею в виду, когда выражаю недовольство стилем Ричарда Моргана. Прямо сейчас я быстро пролистаю заметки, сделанные по ходу чтения, например, того же «Видоизмененного углерода».
Как и сериал, книга начинается сценой захвата Такеши Ковача группой спецназа. Такеши и его напарница Ева отсиживаются в отеле после неудачного налета. Кто такая Ева, какое дело их связало, какие у них отношения, кого и во имя чего они ограбили – нет ответов.
Вдруг в текст вклинивается такое предложение, которому не приводится никакой расшифровки: «Станция орбитальной защиты планеты Харлан сделала пробный залп по Пределу». О чем это? Кто по кому стрелял? Хорошо это или плохо? Объяснить можно только желанием автора дать пробный залп по мозгам читателя.
Да и задумываться некогда: в помещение врывается спецназовец и начинает палить из автомата Калашникова, пытаясь «совладать с отдачей, которой славится этот гиперскорострельный автомат». XXVII век на дворе, а проблема отдачи автомата Калашникова так и не решена.
Что делает суперспецназовец Такеши Ковач? Он валит вражеского солдата и начинает бить его головой об пол. А потом с недоумением обнаруживает себя простреленным насквозь выстрелом в спину.
Зато в последующих главах мы прочитаем, что Такеши – крутой Посланник, заматеревший в боевых операциях и дипломатических переговорах, готовый в одиночку противостоять вооруженным подразделениям, потому что помимо боевой подготовки прошел и уникальную ментальную.
«Были взяты духовно-психологические приемы, больше тысячи лет применявшиеся на Земле у народов Востока. На их основе создали систему подготовки, настолько совершенную, что в большинстве миров прошедшим полный курс тотчас же законодательно запретили занимать любые политические и военные должности», - ворожит Морган. Почему в данной конкретной сцене Такеши ведет себя совершенно невменяемым образом, остается загадкой.
Но и далее по тексту Ковач снова и снова демонстрирует диаметрально противоположные модели поведения. То он ныряет в образ засранца-неумехи, то, словно одумавшись, становиться суперменом. Этому не способствуют какие-то обстоятельства истории – только текущее настроение и желание автора.
Например, Такеши бросился в погоню, злодеев Ковач догонял. Перепрыгнул через машину и побежал дальше, «не обращая внимания на боль в отбитых пятках». Вот, понимаешь, бегун из Такеши хороший, а с паркуром у него неладно, прыжок с высоты машины на ровную поверхность грозит супермену отбитием пяток. Или, угрожая уличным хулиганам, Такеши «продемонстрировал имитацию эффективных боевых приемов». Все мы видели подобное в гонконгкских боевиках. Впрочем, и в описании будничной жизни городов будущего автор явно цитирует классику киберпанка фильм «Блэйдраннер».
Давайте я опущу всякие смешные для XXVII века детали - договоры на бумаге и визитные карточки, полицейские с оранжевыми ирокезами на головах... Вот интересно: Такеши в теле бывшего полицейского идет мимо демонстрантов, одна из них протягивает ему листовку, а он… ставит силовой блок, «не успев совладать с рефлексами новой оболочки», ха-ха, какое брутальное тело то попалось.
Но этому гражданскому персонажу еще неслыханно свезло! Несколькими главами позже Такеши ведет беседу с измотанным жизнью и семейной трагедией отставным морпехом. Такеши, тонкий дипломат, неосторожным замечанием вывел старика из себя. И тренированной своей интуицией осознал: сейчас меня будут бить, и может даже больно. Но вместо того, чтобы просто уйти с линии атаки, Такеши бьет старика на опережение. Так и хочется вставить цитату из «12 стульев»: «Со стороны могло показаться, что почтительный сын разговаривает с отцом, только отец слишком оживленно трясет головой».
Но и это еще цветочки. Вот как описана сцена опознания личности носителя тела. Помните же – у каждого в основании черепа помещен углеродный стек, определяющий его реальную личность. То есть вы видите Сашу, а внутри у него может быть программа Коли. Как определить? Должен быть прибор для считывания данных. Но нет, XXVII век – эпоха более эффективных технологий.
«Сунув руку за пазуху двубортного пиджака, полицейский небрежно, словно пачку сигарет, достал нож мясника с длинным лезвием, - на полном серьезе пишет Морган. - Вместе с Ортегой они подошли к трупу и присели рядом. Послышался чавкающий треск разрезаемых хрящей. Полицейский вскрыл участок позвоночника, чтобы добраться до основания черепа, и стал ковырять внутри острием ножа, пытаясь определить местонахождение памяти больших полушарий. Кристина Ортега крепко держала голову трупа обеими руками.
– Слушай, подожди, ты подходишь не с той стороны. Дай я попробую.
Забрав у помощника нож, Ортега положила голову себе на колено. Резко надавив на рукоятку ножа, лейтенант довольно усмехнулась. Послышался хруст. Просунув в разрез руку, она вытащила двумя пальцами память – испачканную кровью маленькую противоударную коробочку размером с окурок, с торчащими из одного конца спутанными проводами микроразъемов»...
И ладно, если бы, не справившись с задачей проработки убедительных деталей, Морган преуспел и в разработке главной интриги. В этой части автору точно следовало бы серьезно напрячься – да не получилось.
В чем проблема: по сюжету «Видоизмененного углерода» Такеши Ковача нанял один из богатейших людей Земли, практически вечноживущий Лоуренс Бэнкфорд. Он озадачен: кто-то пытался его застрелить, уничтожив выстрелом и персональный стек. Полицейское расследование видит только попытку самоубийства – как бы игнорируя тот факт, что Бэнкрофт имеет доступ как к запасным копиям своего сознания, так и новым телам.
К величайшему моему разочарованию, работая над делом, Такеши Ковач не раскрывает нам философию нового типа людей – вечноживущих, а спускается на самое дно общества, в наркопритоны и публичные дома. Морган просто проигнорировал интеллектуальный вызов своего же сюжета, сведя всю интригу к первобытным рефлексам.
Автор и его герой на крючке последствий
Я хочу пояснить свою позицию – ничего против Ричарда Моргана и его книг не имею. С уважением отношусь к продукту, который доведен до конца и нашел свою аудиторию. В данном случае я могу лишь сожалеть о возможностях, которые автор упустил. Однако пусть сам писатель расскажет о себе и своем отношении к литературе и аудитории.
В интервью 2005 года для FS Морган признается, что не любит следить за соответствием характера героя какому-то изначально задуманному набору качеств. «Не вижу в этом никакой пользы. К тому же я не умею работать с документами, я их теряю, поэтому не веду диаграммы персонажей и их соответствия исходным данным, как это делают другие авторы».
«Мои герои, как правило, злятся на мир», - говорит Морган в интервью в конце 2020 года. «Жестокость, которую мы проявляем в борьбе за господство, корыстная ложь, которой мы расцвечиваем свои примитивные порывы - вот стойкий фон, на котором разыгрываются мои истории. Больше всего меня беспокоят несправедливость и человеческая глупость». На генетическом уровне, считает Морган, мы остаемся неуверенными в себе жестокими обезьянами, которые оценивают мир сквозь призму короткой жизни.
«В насилии для людей есть что-то волнующее, - говорит Морган в интервью для Clarkes World Magazine в 2008 году. - Я разговаривал с ветеранами, и они говорили, как чертовски здорово было заниматься всем этим дерьмом. Почему мужчины идут на войну? Потому что им это нравится».
Проблема современного искусства, считает Ричард Морган, в желании удовлетворить тяготение аудитории к хэппи-эндам. «Что происходит с героями, когда их история закончена? В древних эпосах, например, в скандинавской мифологии, герои умирали. Ницше был прав, когда сказал, что в мирное время герои уничтожают себя сами. Но ради коммерческого успеха мы даем людям острые ощущения, а потом не хотим их расстраивать смертью героя».
Куда заведет эта тенденция? В этом, по словам Ричарда Моргана, заключена главная мысль книг о Такеши Коваче: можно ли сорваться с крючка последствий, если наделить героя даром бессмертия? «Я изо всех сил старался показать, что бессмертие не решает фундаментальных проблем», - резюмирует Морган.