Уже был совсем вечер. Я возвращался с прогулки у озера. Из-за туч вырвался острый луч заходящего солнца. Один из последних лучей, он как будто собрался сбежать. Свет был настолько яркий, словно хотел выжечь мне глаза, мол — чего пялишься? А тучи все не хотели сходиться, чтобы хоть немного дать мне прозреть.
Щурясь изо всех сил, я продолжал путь, стараясь не свернуть не туда. Как назло, дорога стелилась прямо на запад. Ветер начал крепчать, а у меня как обычно нет с собой ни перчаток, ни шапки. На ощупь окоченевшими пальцами я потянулся в карман своей красной куртки, чтобы спрятать руки от холода. Открыв молнию, я уже почти опустил правую кисть, как вдруг оцарапал и без того зудящие покрасневшие костяшки о железные зубцы молнии.
— Гадство! — Я мысленно взвыл, но дальше полез в карман.
Вслепую принялся шарить, чтобы хоть немного размять пальцы. Чего только не лежит у меня там, в загашнике: какая-то скрепка, остаток шоколадного батончика, скомканный чек, мини-фонарик, с которым я люблю играться, нажимая помногу раз на кнопку. Когда-нибудь я его сломаю, это точно.
Пока я отвлекся на боль, не заметил, как кругом резко все померкло. Этот ненавистный луч все же скрылся за горизонтом. Я облегченно расслабил глаза и увидел небо всех возможных оттенков. Солнца уже не было, только его корона отливала багряным. Рассеянные облака превратились в оранжево-розовый туман, а небесная синева постепенно ушла в серый фон. Редкая красота!
— Скоро совсем стемнеет, путь неблизкий. — Я приблизительно оценил, сколько еще до дома. — Минут 40. Ну, что, где там фонарь? Будь наготове.
Я по привычке нажал на его кнопку. В нарастающем полумраке стало видно, как из кармана что-то просвечивает. Край куртки загорелся алым. И потух. Через секунду снова засветился, и снова потух. Так и шагал домой с фонарем. Небо еще долго отдавало красно-розовым цветом заката, как и моя куртка.