12 января родился японский писатель, переводчик и большой меломан Харуки Мураками — в этом году ему исполняется 72. Его произведения пестрят музыкальными композициями, из которых читатели насобирали несколько томов "саундтреков". Один из первых его романов "Норвежский лес" получил название по знаменитой битловской песне Norwegian Wood, а новая книга "Первое лицо, единственное число", которая должна выйти в английском переводе в апреле, включает в себя восемь рассказов, в их числе "Чарли Паркер играет босса нову" — история про журнальную рецензию на выдуманный одноименный альбом саксофониста, который будто бы не умер за 10 лет до появления собственно босса новы, а просто вышел покурить.
Еще одна любопытная джазовая отсылка — роман "Послемрак", в оригинале Afutā Dāku, то есть After Dark. Один из персонажей рассказывает, почему он стал играть на тромбоне:
– Еще старшеклассником купил в одном магазинчике подержанную пластинку. «Blues-ette» называлась. Жутко старый винил. Зачем купил, уже и не помню. До тех пор я джаза толком не слушал… Ну, в общем, была там одна композиция – первая вещь на стороне «А» – «Five Spot After Dark». Ox, и здорово меня вставила! На тромбоне играл Кёртис Фуллер. В первый же раз, как прослушал, будто пелена с глаз упала. Сразу подумал: вот он, мой инструмент! Я и тромбон. Встреча по жизни…
Он напевает первые восемь тактов «Five Spot After Dark».
– Эту вещь я знаю, – говорит Мари. Парень изумленно таращится на нее:
– Знаешь?!
Мари напевает еще восемь тактов «Five Spot After Dark».
– Откуда ты это знаешь?
– А что, уже и знать нельзя?
Парень ставит чашку на стол и пожимает плечами:
– Да нет, почему же… Просто не верится как-то. Что сегодня есть девушки, которые знают «Five Spot After Dark»…
Забавно, что в описание этой мелодии у Мураками (опытного слушателя, обладателя коллекции в 40 тысяч джазовых пластинок, автора серии очерков "Джазовые портреты" о 55 исполнителях, в прошлом владельца небольшого джаз-бара) вкралась фактическая ошибка. Эту неточность вы наверняка легко обнаружите сами, если послушаете тему Five Spot After Dark и попытаетесь пропеть ее в виде диалога между двумя персонажами.
Тем временем, сама пластинка и впрямь стоящая и заслуживает более широкой известности — солнечный жизнерадостный хард-боп. Тромбон традиционно воспринимается как несколько неуклюжий, неповоротливый инструмент, но Кёртис Фуллер звучит очень подвижно, непринужденно и гармонично сочетается с более напористым тенор-саксофоном (Бенни Голсон) и легким элегантным роялем (Томми Флэнаган). Это, конечно, не надрывная электрогитара Джими Хендрикса, чтобы тинейджеры поголовно влюблялись без ума в незнакомый саунд с первого запила, но Фуллер подкупает своей задушевностью. Особенно неприкрыто, как на ладони, его голос слышен в заглавной "блюзовой виньетке" Blues-ette, когда первые несколько "квадратов" после темы (вернее, двух повторяющихся риффов: один на рояле, второй, "на противоходе" — на духовых) солирующему тромбону с сурдиной аккомпанирует один лишь шагающий контрабас (Джимми Гаррисон — будущий соратник Джона Колтрейна).
На фоне общей оптимистичной картины несколько особняком стоит Minor Vamp Бенни Голсона, пожалуй, самый интересный трек на альбоме — здесь и вовсе нет никакой темы, лишь собственно минорный вамп из пары аккордов, задающий тональность для последующих интригующих импровизаций. Twelve-Inch во вступлении без рояля тоже тяготеет к некоторой минорной тревожности, но вскоре выруливает на позитив, а Бенни Голсон в своем соло цитирует знаменитую "у любви как у пташки крылья" из оперы "Кармен". Ее же он вспоминает, но бросает на полпути в Five Spot After Dark, а в альтернативной версии, не попавшей на оригинальный винил, та же цитата всплывает уже не в начале, а под конец очередного куплета. Бонусный тейк Blues-ette в японское переиздание вошел в удлиненном варианте с закадровыми студийными обсуждениями, кому сколько куплетов солировать и на какую долю вступать.
Итого здорово, но мало. С днём рождения, Мураками-сан, домо аригато!