Часть 79. Останется великим навсегда !...
Часть 77. Демобилизация по "Ленинградски"!...
Часть 1. Начало...
" А ГОДЫ ЛЕТЯТ, НАШИ ГОДЫ КАК ПТИЦЫ ЛЕТЯТ"...
Весь под ногами шар земной,
Живу. Дышу. Пою.
Но в памяти всегда со мной
Погибшие в бою.
Пусть всех имен не назову
Нет кровнее родни,
Не потому ли я живу,
Что умерли они?
С.Щипачев
Годы войны постепенно все более и более отдалялись и становились историей. Жизнь, как говорится, брала свое. Невзгоды и тяжесть первых послевоенных лет постепенно сглаживались. Это было время, когда повсюду можно было видеть строительные леса, а символом времени, как писали журналисты, были бесчисленные башенные краны. Конечно, атмосфера "холодной войны" вносила в общество элемент неуверенности и беспокойства. Высокие политики и политиканы все более накаляли обстановку в мире. Порой реальной казалась третья мировая война. И вот в 1951 году мне снова пришлось надеть военную форму.
Это случилось на другой день после моего возвращения из длительной командировки на Сахалин. В райвоенкомате, куда я был вызван, сказали:
- Инженер-капитан, вы обязаны завтра выехать в Москву на спецкурсы в Артиллерийской Академии. Получите проездные документы на трех человек. Вы старший. Вот их телефоны.
Но это был уже не 1941 год, а я был на десять лет старше. Меня не прельщала военная форма и я сопротивлялся:
- Но я же на броне. Кроме того я танкист, а не артиллерист и три года служил в танковых войсках. Да и староват для учения. В скобках: Правда забавно, насколько бывает, противоречив человек!? В 1941 году, чтобы попасть в армию, я заклеил в военном билете штамп о броне, а теперь ухватился за броню. В 1942 году в бронетанковом управлении я твердил, что я артиллерист, а теперь утверждал, что я танкист. Кажется это и называется диалектикой жизни?
- Это приказ Министра обороны, - ответил военком, - он издан в соответствии с постановлением правительства, разрешающим в данном случае снятие с брони. Вы служили в танковых войсках, но готовила вас к этой службе Артакадемия. И, наконец, - подходите ли вы для учебы или не подходите, решают в Министерстве обороны. Мы просто выполняем приказ. Вот так просто я снова на "старости" лет сел за парту. Причем первым приказом было в течение месяца полностью восстановить знания по высшей математике и теоретической механике, так как дело шло об освоении сверхнового вида оружия. Началась учеба. Меня забавляло, что мои сокурсники-офицеры в, основном примерно моего возраста, на занятиях использовали шпаргалки, подсказки - как школьники. Только, в отличие от школьников, краснели, когда их изобличали. Осталось в памяти, что в эту пору у нас начались нелады в отношениях с Югославией. Властолюбивому Сталину была не по нраву самостоятельность героя братского народа маршала Тито. Сталин и тут не постеснялся проявить свой крутой нрав. Не могу без отвращения вспомнить карикатуры знаменитых Кукрыниксов, изображавших Тито мясником и кровопийцей. Впрочем, мне и раньше не нравились рисунки этих, тогда известных художников из-за какой-то неврастеничности и злобности их рисунков. Впрочем, этим зачастую характеризовалась политическая жизнь того времени. Со всем этим пришлось столкнуться, так как в академии учились боевые югославские офицеры. Чудесные ребята. Им предложили отослать (вроде в знак протеста против политики Тито) свои ордена и отказаться от возвращения в Югославию, или ... покинуть академию. Почти все братья-славяне предпочли вернуться на Родину. А когда успевшие с ними подружиться слушатели выражали сочувствие, они предупреждали:
- Спасибо, но не делайте этого: можете за это пострадать... Впрочем, у нас примерно тоже. Тем временем Министерство Морского Флота пыталось "извлечь" меня из академии, ссылаясь на ведение мной проектов крупных морских портов. Это тянулось почти три месяца и с третьей попытки, удалось. 5ноября 1951 года я был приказом министра обороны уволен в запас. Благодаря этому я не участвовал в составе академии в параде на Красной площади. Зато 7 ноября в Ленинграде на демонстрации я предстал перед своими коллегами по работе в парадной форме, став у сотрудниц института, на один день, "душкой военным".
Первые годы после войны, да и позже, о войне обычно вспоминали 23 февраля и в день Победы. И то, в известной степени, формально, как бы для приличия. Потом - хуже. Началась переоценка ценностей.
В глубокую тень, постыдно, был отведен самый уважаемый, прославленный победами маршал Г.К.Жуков, исчезли в небытие десятки других деятелей, отдавших делу победы всю душу. Был "вычеркнут" из героев войны славный подводник Маринеску. Воспользовавшись пресловутым "ленинградским делом", втихомолку был ликвидирован прекрасный "музей обороны Ленинграда".
Ну, а мы - ветераны войны? Нет, мы о войне, конечно, забыть не могли. Она была, как бы лучше сказать, растворена в нашей крови. Не часто, но встречались, а в день Победы - обязательно. Вспоминали былое и эти встречи согревали наши сердца. Конечно, пели:
Редко, друзья, нам встречаться приходится
Но уж когда довелось, -
Вспомним, что было, и выпьем как водится, -
Как на Руси повелось...
...Вспомним и чокнемся кружками, стоя мы
В братстве друзей боевых.
Выпьем за мужество павших героями,
Выпьем за встречу живых.
П.Шубин
А живых наших было в Ленинграде всего несколько человек: замполит Соболев, помпотех Стрижак старшие лейтенанты Кушнир, Муравьев, сержант Клюшин. Приезжали в Ленинград начальник штаба Тарасов, полковой "СМЕРШ" Лелюшкин. По нескольку раз приезжали мой друг доктор Бодров из Латвии, командир полка Дьяченко из Ростова и помначштаба Конопля из Москвы. Это всегда была "радость со слезами на глазах"...
Не могу забыть встречу с командиром полка в Ростове. Я дал ему телеграмму, (чтобы не "свалиться на голову"), что путешествую с женой на теплоходе Москва - Ростов. Когда пароход причалил в Ростове, мы были еще в каюте. Неожиданно судовой "динамик" прервал музыку и громогласно по всему теплоходу оповестил:
- Капитан Аникин! Вас ожидает у трапа ваш боевой друг полковник Дьяченко. Прошу подойти к трапу. Капитан судна еще раз повторил это сообщение.
Пришлось поторопиться. У трапа стоял, сияющий улыбкой и орденами, Александр Константинович. Находившийся рядом капитан теплохода видимо удивился, увидев вместо бравого военного капитана какого-то штатского очкарика, а также наши горячие объятия и поцелуи. Мы на секунду замерли, обнявшись, как влюбленные и вдруг, стоящие у трапа пассажиры, а затем и находившиеся на причале люди, начали аплодировать и кричать: “привет ребята! и "салют фронтовикам!" и еще что-то в таком же роде. Мы поспешили ретироваться, сопровождаемые дружескими похлопываниями по спинам и словами: "вот она дружба фронтовая!"
- Ну и спектакль ты устроил, сказал я командиру, - когда от нас отстали экспансивные южане.
- Пароход-то причалил, а ты засел в каюте, как в окопе. Вот я попросил капитана объявить по радио, что я тут! - ответил он.
Сутки до отхода теплохода в обратный рейс прошли без сна, в сплошном "сабантуе", как говаривали на фронте. Водки почти не пили: приходили родственники Дьяченко, его друзья военные отставники и приносили хорошее домашнее виноградное вино. Были и смех и слезы и конечно, "ты помнишь?"... На пристань нас с женой провожало человек пятнадцать. Незабываемая встреча!
Резкий перелом произошел в 1965 году: как будто кто-то долго дремал и вдруг, упав со стула, встрепенулся и развил бурную деятельность. Двадцатилетний юбилей Победы, где-то на самом " верху" было решено отпраздновать необычайно пышно и громко. Может быть, в том числе потому, (говорили "злые языки") что это создавало благовидный повод для получения новых блистательных наград. Так, кажется, и получилось. Но, так или иначе, а ветераны были довольны. Юбилей отмечался не только на официальном уровне речами, парадами, на телевидении и радиовещании, но и на каждом предприятии, учреждении, колхозе, - ветеранам вручили подарки и красивые юбилейные знаки.
Вот тогда мы, ветераны полка, узнали, что отдельный танковый батальон снова превратился в танковый полк. Правда, не отдельный, а в составе стрелковой дивизии, находящейся под Ленинградом. Оказалось, что в период подготовки к юбилею, замполит полка майор Саркисов специально поехал в Подольск и там, в архиве Красной Армии раскопал документы о боевом пути нашего полка, донесения командиров и замполитов. До этого в полку никто ничего не знал об его истории, хотя у них было и наше боевое знамя, и наш номер полевой почты и название "Перновский". Между прочим, Саркисов и рассказал мне о доносе на меня в 1942 году нашего комиссара (позднее замполита) Кучерявого о моей шутке, что комиссаров ликвидировали как класс. Слава Богу, я тогда не пострадал, а Кучерявого, я уже упоминал, сняли впоследствии "за высокомерие и нескромность"
На праздник 9 мая нас ветеранов пригласили в полк. Более того, на параде нас поставили в строй, а при "прохождении" под бодрые звуки марша, мы шли впереди, сразу за знаменем, врученном полку от имени Калинина на фронте. Вероятно со стороны мы - ветераны, в своих штатских пиджачках и полуботиночках, выглядели странно. Но мы были взволнованно - счастливы и, кажется, немножко горды своим прошлым. Как описал поэт:
...Замрут на правом фланге ветераны,
Команда: "Смирно!" В тишине дано
Нам с армией припомнить заодно:
Поля, полки, дороги, битвы, страны...
После торжественного собрания, на котором пришлось выступить и нам, полк смотрел киножурнал "Новости дня", о вручении полку под Тулой в 1943году эстонских танков. Фильм тоже раздобыл майор Саркисов. Нетрудно догадаться, как это все согрело и окрылило нас. Прослышав, что возродился полк, носящий имя их города, на празднование дней Победы в полк стали приезжать и гости из Пярну.
В 1969 году нас троих ветеранов пригласили в Пярну на празднование двадцати пятилетия освобождения города от фашистов. Принимали очень тепло. С разрешения Верховного Совета Союза, там, где полк с боем форсировал реку Пярну, был поставлен красивый памятник - наш танк "Т-34".
Теперь вот не знаю: стоит ли на месте наша "тридцать четверка"? В Эстонии металл в большой цене, а в фаворе сейчас те, кто служил в немецкой армии.
(От внука: На январь 2021 года не нашел информации о танке Т34 в г. Пярну. Скорей всего его уже нет..., но по крайней мере один Т34-85 в Эстонии стоит и находятся под Нарвой, в хорошем состоянии. )
Не могу удержаться и не рассказать, что полк по нашей просьбе и с разрешения командования пригласил нас на учение по подводному прохождению танков. Так случилось, что смог поехать я один. Командир батальона, проводивший учение, сказал:
- По глазам вижу, что тебе хочется посмотреть новые танки?
Вот, надень комбинезон, а то вымажешься в масле. Я быстро (еще не разучился!) надел комбинезон, кто-то дал шлем, опустился в танк и сел на командирское сидение. И сразу оторопел: здесь, в сравнении с "тридцать четверкой", было столько нового, что честно сказать я подумал: "Не в свои сани... то - есть не в свой танк, не садись!"
Это почти не касалось вооружения: орудий, пулеметов, боеприпасов. А вот системы наведения и удержания цели, приборы, гироскопы, автоматика - все было вновь. Как и впечатляющее прохождение танков под водой. Хоть снова иди на курсы и учись...