Злая соседка (замок)
Эх, детская самонадеянность…
Стоял на нашей входной двери не захлопывающийся замок, наш, советский. Поговаривали мы соседям, вот какой у нас замок, забудешь ключи, а дверь не захлопнешь.
Мама с работы приходила поздно, часам к двенадцати. Я же открывал дверь и стоял на пороге, держался за дверную ручку и болтался, как кишка, выжидательно поглядывая в сторону лифта.
Тогда я не знал, что такое злые языки, а что такое злые замки – знать не хотел.
В один из таких вечеров, соседка, возьми да ляпни: «Смотри, Андрюша, дверь захлопнется». «Да весь дом уже знает, что не захлопнется», - бурчал я про себя, продолжая выглядывать и болтаться, как кишка. И, конечно, дверь захлопнулась.
«О, па!» – мог бы я произнести от досады, но только открыл рот.
Вот они злые замки! «О, па!» – я произнёс, когда понял, что стою на пороге в кальсонах.
В голубых с вытянутыми коленками кальсонах! И в носках! Стыдоба! Вот они злые языки, вот она злая соседка!
«Но уже поздно, никого нет, - утешал я себя в замешательстве, - мама вот-вот придёт, меня никто не увидит.
Как бы не так: вылезла приставучая соседка: «Что, Андрюша, дверь захлопнулась?» Ведьма!
Пыжась, изображая равнодушие к случившемуся, я напыщенно молчал, продолжая кишкаться как болта!
Карандаш
Школа. 2-ой класс. Мы учим таблицу умножения. Какое это тяжёлое занятие! Никому и никогда не удастся избежать этого занятия. И мы – учили.
Я ещё не знал, что такое шпаргалки и что такое провести училку. Тем более - не умел. Но именно за этакую вероятность я был изобличён, выставлен на обозрение перед всем классом, как экспонат дурного примера. Я испытал ужасное унижение!
Собственно, вот в чём дело. Летом мама мне купила, простой карандаш. Но этот карандаш, по сути, был не простым: на нём была написана таблица умножения.
Хороший карандаш, думал я, таблица всегда под руками, пишешь и смотришь одновременно, главное часто не точить.
В тот злополучный день меня вызывают к доске.
Я отрываюсь от письма и иду. Вопросы были по знанию этой таблицы. Теперь я понимаю, что меня подвёл не карандаш, а слабые знания, но это пока не главное. Я стоял, пыжась, неуверенно отвечал на вопросы, открыто вертя карандаш в руках, пока он не привлёк внимания училки. Что тут началось! «Смотрите, - кричала училка, - у него карандаш с таблицей умножения, он нас всех хотел обмануть!» И так далее и тому подобное. Я был в шоке. Это один из первых уроков, когда ты оказываешься жертвой стечения обстоятельств.
На перемене я постигал другую сторону это случая. Меня обступали ребята и разглядывали мой карандашик. Он оказался и классным, и чётким, и вещёвым предметом! Я чувствовал легкое геройство за обладание такой клёвой штучкой, с помощью которой, можно провести училку! Моё унижение компенсировалось.
Андрюша Р. получил пять
Мы догадывались, что у нашего одноклассника Анрюши Р. не всё в порядке дома, в семье и, возможно в голове. Учился он на двойке, а точнее ему ставили постоянно и по всем урокам двойки. Он был не опрятен, мал ростом и больше всех бесился на переменах. Я с ним не дружил, не связывался по мелочам и чуточку презирал, но в сердце жалел.
На одном из уроков мы читали стихи. Я старался, но получил четыре. Заслуженно: я был напряжён, отсутствовало должное выражение и, кажется, запнулся.
После меня вышел Андрей Р. Он что-то «бекал» и «мекал» с подачи учительницы. Класс откровенно хихикал и, если не хохотал, то только из-за четкого контроля над нами. Учительница снисходительно улыбалась. Она подсказывала ему строчку за строчкой, он повторял строчку за строчкой. Было заметно, как ему было не ловко: он отводил глаза, делал большие паузы, вздыхал и, наверное, потел, бедняга. Он, похоже, даже не читал этого стихотворения, и его публично заставляли раз за разом подтверждать собственную неподготовленность. А учительница продолжала подстёгивать: «Ну, давай! Очень хорошо!» Это выглядело издевательством, и он это должен был чувствовать!
Наконец стихотворение прошли до конца. И наша любимая училка объявила: «За усердие, которое Андрюша проявил, я ставлю ему «пять!» Класс вздохнул в изумлении. «За что!?» – возражал и я в глубине души, – «За что – «пять»?
К этому вопросу я возвращался снова и снова. Я размышлял о возможном усердии Андрюши, о терпении, о безграничной снисходительности, о педагогическом подходе, о влиянии, о справедливости, о зависти и ревности. И я говорю спасибо всем участникам этого спектакля жизни за эти размышления.
Автор: Андрей Плахотников