Если взять артиста Петра Алейникова из старого советского фильма "Трактористы" и уменьшить его примерно в полтора раза, то получится наш радист Васька Сеньковец по прозвищу Синь Конец, маленький и тщедушный белорус. Благодаря Ваське я теперь знаю белорусское слово "апцуги", что означает плоскогубцы. У Василия скрытый комплекс по поводу маленького роста, который заставляет его постоянно доказывать окружающим, что он во всех отношениях - ого-го!Именно Васька, заступив на дежурство, звонил по ночам скучающей жене капитана Козлова и вешал ей лапшу на уши, описывая себя, как знойного красавца с атлетическим телосложением. Делал он это исключительно для поднятия самооценки и дальше разговоров дело не шло, так как Васька трезво оценивал свои шансы, к тому же в самоволки он никогда не ходил. Зато он мог в ярких красках расписывать свои ночные беседы с женой шефа нам. Васька - лучший радист батальона. Когда он садится за ключ, его морзянка сливается в сплошной визг, в котором невозможно что-то разобрать. Его рабочее место - это что-то среднее между ударной установкой мегабогатой рок-группы и рубкой космического корабля. Нагромождение пультов, проводов, тумблеров и регуляторов, а посреди всего этого сидит Васька в шикарном автомобильном кресле с подголовником. Прямо за спинкой кресла - большое окно, а под ним - чугунная гармошка радиатора отопления. Вот о том, что случилось с Васькой и этим радиатором, я и расскажу.
Наш начальник капитан Козлов был не только маниакальным любителем чистоты, но ещё и большим эстетом. Он любил, чтобы всё вокруг него было красиво. Понятие "красиво" в армии означает, что всё вокруг должно быть побелено, покрашено и посыпано песком. Но планка эстетических запросов капитана была гораздо выше. Поэтому стены узла связи везде, где только возможно украшали белоснежные гипсовые барельефы с весьма выпукло изображённой неведомой растительностью. Ниже барельефов стены были декорированы лакированными фанерными шпалерами "под дерево". И вот однажды зимой, когда трещали нешуточные морозы, внутренний голос нашептал нашему капитану, что не худо бы сделать косметический ремонт в помещении радистов.
Поручить это дело Козлов решил дедам-линейщикам. Те взялись за ремонт с большой неохотой. Работа у них шла медленно, а то и вообще замирала. Деды большую часть времени сидели на старых бушлатах вдоль стенки и курили. Им было скучно и они измывались над Васькой, который по долгу службы был вынужден сидеть на своём рабочем месте. Особенно усердствовал Ара. Он вскакивал со своего места у стены, подбегал к Ваське, заглядывал ему в глаза и орал: - Эй, Бульбаш! Бульбу жарим, бульбу парим, бульбу так сыру хуярим! После этого он со смехом и ужимками возвращался обратно на насиженное место. Аре ужасно нравилась эта шутка, поэтому он донимал ею несчастного Ваську снова и снова с периодичностью хронометра. Васька в свою очередь компенсировал все дневные унижения ночными разговорами с капитаншей. Телефонисты-кроссировщики помогали Ваське запутывать следы, выводя поиски капитана на ложные номера. Капитан от невозможности установить, с кем по ночам воркует его жёнушка зверел, бухал всё больше и больше и наконец сорвался в пике. Пике завершилось разжалованием кэпа в старлеи за неявку по боевой тревоге. От этого Козлов впал в меланхолию и интерес к стройке потерял. Время шло, ремонт, уже сделанный больше чем наполовину, замер...
Но однажды наш шеф в очень дурном настроении забрёл в радиорубку и до него вдруг дошло, что стройка века пребывает в глубоком коллапсе. Он согнал дедов с их лежбищ и в красках расписал, что он с ними учинит и какие части тела порвёт на британский флаг, если в течение суток не увидит на объекте глобальных перемен к лучшему. Это вызвало всплеск активности дедов. Они забегали, как тараканы под дихлофосом, производительность труда на фронте работ зашкалила, и это привело к тому, что у них очень быстро закончились цемент с песком. Деды решили сэкономить силы и затащить новую партию стройматериала не длинным путём, через центральный вход, а коротким, через окно в радиорубку. В процессе затаскивания большое нижнее стекло в створке окна не выдержало натиска и разбилось. Уставшим дедам было уже на это наплевать, они кое-как заткнули дыру в окне подушкой и побрели к себе резаться в нарды.
Васька остался один. Стемнело, за окном выл ветер, сквозь щели в разбитом окне тянуло ледяным сквозняком. Старенькая батарея под окном была чуть тёплой и совсем не согревала комнату. Ваське почувствовал, что замёрз и решил вскипятить себе чаю. На свет был извлечён гранёный стакан, коробочка с грузинским чёрным чаем и кипятильник. Солдатский самодельный кипятильник - очень простая и надёжная вещь. Он представляет из себя два лезвия для безопасной бритвы "Нева", к каждому из которых зачищенным на пару сантиметров кончиком приматывается по метровому куску тонкой, не толще швейной иголки, медной проволоки в пластиковой цветной изоляции, так называемой "кроссировки". Лезвия накладываются одно на другое, между ними прокладываются две спички со счищенными головками так, чтобы лезвия ни в коем случае не соприкасались друг с другом. Вся конструкция скрепляется в одно целое обычными нитками. Кипятильник опускают в стакан с водой, а противоположные концы проволок, тоже зачищенные примерно на сантиметр, осторожно втыкают в розетку. И всё! Нагрев пошёл! Стакан воды такой агрегат способен вскипятить за пару минут. Нужно только внимательно следить за процессом и вовремя выдернуть проволочки из розетки. Если целостность системы нарушится и где-то коротнет, одна из проволочек мгновенно, с хлопком и искрами, прогорает поблизости от розетки, служа своеобразным предохранителем. Вообще, такой кипятильник можно сделать из чего угодно. Я видел кипятильник из двух сапожных подков, он запросто справлялся с целым ведром воды.
Васька вскипятил чай, не спеша напился, залез с ногами в любимое кресло, накрылся толстым ватным бушлатом и уснул. Утром, когда он кое-как выполз из-под бушлата наружу, его со всех сторон атаковал нешуточный холод. Васька на негнущихся ногах добрёл до окна. Приложив ладонь к батарее, он ощутил под пальцами ледяной металл. За ночь батарея перемёрзла...
Днём Васька раздобыл лист фанеры, выпилил из него нужный кусок и вставил в раму вместо разбитого стекла. Потом он сгонял в автопарк и притащил оттуда "козла" - здоровенный электрический обогреватель. Он установил его под своё кресло и после этого в комнате наконец стало возможным существование жизни.
Шло время. Васька, как полярник, стойко переносил холод, а между тем в жизни узла связи происходили кое-какие перемены. Ремонт в радиорубке кое-как закончили, старлея Козлова сменил на посту начальника узла связи старлей Вишневский. А потом на улице потеплело и батарея разморозилась. Вначале под ней образовалась маленькая лужица. Потом лужица увеличилась в размерах и стала подкрадываться к стойкам с аппаратурой, а от батареи уже непрерывно раздавался плеск падающих капель. Вишневский созвал военный совет, на который призвал опытного прапорщика Зеленина. Прапор притащил на консилиум своего верного оруженосца, то есть меня. Господа офицеры (конечно, Зеленин, как прапор, не мог считаться полноценным офицером, ну да ладно) провели мозговой штурм, результатом которого было решение батарею заменить. Для этого вначале требовалось её демонтировать. И тут они обратили свой взор на меня. Делать нечего, пришлось мне приступить к делу. Для начала я попытался перекрыть заржавевший вентиль батареи, но он оказался намертво заклинившим. Тогда я наложил разводной ключ на гайку фланца батареи, соединявшего её с трубой, упёрся одной рукой в батарею, а другой изо всех сил надавил на ключ... И тут батарея оторвалась! Я потерял равновесие и бухнулся на пятую точку, а на меня сверху шлёпнулась батарея. И тут из неожиданно получившей свободу трубы ударила тугая струя кипятка! Комнату тут же заволокло красивыми клубами пара, вода на полу стала быстро прибывать. Зеленин с Вишневским, вздымая фонтанчики брызг, скакали вокруг меня, и всё это напоминало панику в каюте тонущего "Титаника". Но потом офицеры взяли ситуацию под контроль. Меня вытащили из-под батареи, трубу замотали тряпкой, но вода, просачиваясь сквозь неё, продолжала быстро прибывать, грозя окончательно затопить радиорубку. Со всей возможной быстротой я схватил пару острых клинышков (так называемых "чопиков"), заранее выструганных мной из обрезка доски, и забил их в верхнюю и нижнюю трубу отопления. Течь прекратилась.
Полдела было сделано. Но оставалось ещё одно, не менее важное. Мой прапор внимательно смотрел на меня. - Сашуля! Надо где-то достать новую батарею. Сделаешь? - Попробую - нехотя ответил я. Очень популярный в армии эвфемизм "достать" имеет там только одно значение - "украсть". В пределах видимости от узла связи "Коррозия" находилась стройка. За бетонным забором высился панельный четырёхэтажный корпус без окон. По слухам, это строился новый штаб дивизии. Когда стемнело, я отправился туда на разведку. На территории стройки вроде бы имелся сторож, но его нигде не было видно. Приходилось ли вам когда-нибудь ночью в одиночестве и полной темноте бродить по пустому заброшенному зданию? Это, скажу я вам, жутковатое занятие. Прокравшись в корпус и ступая по хрустевшему под ногами строительным мусору, я осторожно поднялся по лестнице. В самом конце коридора второго этажа я разглядел то, что искал - ржавые гармошки сложенных рядком батарей. Быстро вернувшись обратно, я занялся поиском добровольцев. Идти за батареей вызвались Васька Сеньковец, как самый заинтересованный в результате и мой друг Серёжка Выголов. Благополучно прокравшись в корпус и поднявшись на второй этаж, мы осторожно прошли по тёмному гулкому коридору и остановились, поражённые. Всё батареи, лежавшие перед нами ржавым рядком, были ровно в три раза длиннее, чем та, которую я выкорчевал из-под окна Васькиной кельи. Попробовали поднять крайнюю. Неподъемная на вид, она оказалась такой же и на деле. Но несчастный, замёрзший Васька так жалобно смотрел на нас, что мы решились...
Стояла тёмная, безлунная ночь. Мы с Серегой, как Вицин с Василием Алибабаевичем в "Джентьльменах удачи", на заплетающихся ногах тащили чудовищную батарею по направлению к мерцавшим вдалеке окнам узла связи. Васька бегал вокруг и время от времени пытался что-то советовать. Время остановилось... Я не помню, в каком состоянии мы были, когда добрели со своей добычей до "Коррозии", не помню, кто нас встречал, всё напрочь стёрлось из памяти. Отключали воду и привинчивали новую батарею на место тоже без меня. Но я свою задачу уже выполнил...
От чудовищной батареи шёл жар, как от мартеновской печи. Васька был счастлив. Его бушлат бесследно исчез в одном из тайников "Коррозии", а сам он по ночам снимал сапоги и расхаживал по тёплому линолеуму в одних носках, а то и без оных. Наш радист очень полюбил тепло.