Они по несколько раз на дню названивали в больницу, интересовались самочувствием матери. Все было без изменений – высокая температура, которая почти не сбивалась, жажда и голодный бред, из-за которого ее постоянно держали привязанной. Леха переживал, мучился и если бы не работа, то, наверное, сошел бы с ума. Она и спасала. Ездил на своем такси почти круглые сутки, развозил угрюмых людей по своим норам и молча выслушивал последние новости и слухи. И то, что он слышал, ему совсем не нравилось. Болезнь, похоже, набирала обороты. Все чаще он слышал от пассажиров встревоженные вопросы и рассуждения, все чаще слышал от них неприятные истории. И вроде бы со стороны властей пока еще не было признаков паники, но население уже встревожилось. Пока еще совсем чуть-чуть, немножечко, но уже вполне осмысленно. Люди уже старались не выходить на улицу, а если и выходили, то предпочитали не пользоваться общественным транспортом. Перемещались либо на своих автомобилях, либо заказывали такси. Что, кстати, вполне устраивало Алексея. Никогда на его памяти не бывало, чтобы он так напряженно работал. Не было даже времени сбегать до туалета. А владельцы диспетчерских служб, чувствуя ажиотаж, подняли цены. Что, впрочем, устраивало и Алексея, потому как деньги ему были очень нужны.
А через два дня позвонил брат и сообщил, что мать скончалась. Ее похоронили на третий день, как и было положено по православному обычаю. Устроили поминки для пришедших, погоревали. Соседки по материной квартире всплакнули, пожаловались, что она, перед тем как положили ее в больницу, несколько дней страдала от сильной головной боли. Жаловалась на давление и почти не выходила на улицу. Они ее навещали, по ее просьбе покупали лекарства, но в поликлинику не отводили. Да она и сама отнекивалась, говорила, что это простое давление и ей надо только отлежаться. А потом ее разбила температура. Сутки прошли, прежде чем соседки обеспокоились и вызвали скорую. Кто знает, может и не скончалась бы она, если б сама отнеслась к своей болезни более серьезно.
Большие поминки на девятый день устраивать не стали. Узкий круг, только Алексей с братом и с его супругой, да пара старушек, что являлись самыми близкими подругами матери. Заказали столики в пустой и безлюдной кафешке, чья хозяйка обрадовалась редкому заказу. Посетителей нынче стало не очень много, люди предпочитали оставаться дома.
Иван зашел в кафе настороженно, огляделся по сторонам, затем, не найдя ничего подозрительного, махнул рукой супруге. Их лица закрывали медицинские маски.
- Привет, Лена, Вань, - кивнул Леха родне.
- Здорово, - присел брат за стол и с облегчением стянул с лица душную тряпку. Выглядел он уставшим, даже, казалось слегка постарел. Вместо своих тридцати выглядел на сорок, сорок пять. Морщины в уголках глаз, которые раньше были незаметны, теперь прорезали глубокие каньоны.
- Привет. А ты чегой-то? – спросил Алексей, кивая на маску.
- Да ну его, здоровье дороже, - пояснил брат. – Не хочу как мать…. У тебя вот иммунитет выработался, тебе проще, а нам приходится сохраняться.
- Люди от вас не шарахаются?
- Это я от них шарахаюсь, - пояснил Иван. – Как вижу, что без намордника, так и отхожу в сторону. Знаешь, столько больных по городу появилось, тебе не передать. У меня на работе три человека слегли. Один тоже помер. Вчера на похороны ездил.
Леха кивнул. Он, работая на такси, видел даже больше. Часто подвозил людей к больнице. Подвозил тех, кто не захотел дожидаться обострения болезни и вызывать скорую, у которой и свободной минутки не было. В принципе, он последние дни только и делал, что возил людей по больницам, да по поликлиникам. И деньги на этом делал очень хорошие, тариф на поездку до медучреждений вырос пятикратно. Народ ворчал, злился, но был вынужден платить – шансы подцепить болезнь в автобусе или в трамвае их пугал намного сильнее нежели высокие тарифы на такси. Но очень многие таксисты, не смотря на возможность хорошенько заработать, перестали брать заказы, когда понимали, что придется везти больного. Алексею же, было все равно – он и так уже переболел, а повторно заразиться ему не грозило. По крайней мере, он так надеялся. Отказывался брать заказ лишь в одном случае – когда понимал, что придется везти буйного. Тогда да – тогда своя голова дороже.
Подошла хозяйка кафе. На подносе принесла несколько тарелок со снедью, расставила перед одинокими посетителями. Сбегала еще раз на кухню и вернулась, донеся остальное. Для пяти человек особо много и не потребовалось – горячее, салаты, закуски. И по меню выходило недорого, но только хозяйка была рада и такой мелочи. Расставив все по столу, спросила:
- Алкоголь будете? Вино, водка?
- Будем, - решил за всех Иван. И не глядя в винную карту, распорядился – Хорошей водки бутылку и вина пару. Потом посмотрим.
- Хорошо. Что-то еще?
- Пока достаточно.
Хозяйка убежала, затем вернулась, водрузила на стол холодную бутылку сорокоградусной и откупоренное вино. Иван разлил женщинам по бокалам, затем булькнул Алексею и себе. А хозяйка от стола так и не отошла. Иван обратил на нее внимание:
- Что-то не так?
- Да нет, нет, все так, - ответила женщина. – Просто я хотела спросить, вы еще что-нибудь заказывать будете?
- Гм, ну даже не знаю. Вроде все есть. Думаю, мы попозже закажем, если понадобится.
- Хорошо, - кивнула она, но, получив ответ, так и не отошла. Пояснила. – Понимаете, вы сегодня у меня первые. А я одна. Мои девочки не вышли, поэтому мне приходится готовить самой. А если вы решите заказать еще что-нибудь, то мне понадобится время.
- Ладно, я понял, - остановил ее Иван. – Тогда накидайте закусок разных еще на две тысячи и достаточно. Хорошо?
И хозяйка удовлетворенно кивнула, приняла деньги и убежала исполнять заказ. Лешкин брат был, если можно так сказать, человеком с деньгами. Не богатым, но с деньгами. Являлся начальником небольшого металлообрабатывающего цеха на одном из предприятий города и зарплату имел неплохую. Ну и мелкие делишки, как водится, у него присутствовали. Брал заказы со стороны, проносил деньги мимо кассы…. В общем, все как всегда. Поэтому на эти две дополнительные тысячи он даже не обратил внимания.
Посиделки были скучные. Те две подружки покойной матери, отдав дань уважения, через часик ушли и Леха с Иваном и его супругой остались одни. Они втроем прикончили бутылку огненной, заказали следом вторую. Хозяйка фоном поставила легкую музыку, такую, что б не отвлекала от беседы. Кондиционер молотил на полную мощность – на улице жара, никак не меньше сорока градусов. Солнце пекло нещадно, а дождя не было почти месяц. Даже ветерок, что лениво прогуливался по раскаленным улочкам, не мог принести облегчения, а лишь разносил поднимаемую ногами пыль.
- Страшно жить стало, Леха, - пьяно разоткровенничался брат. – Посмотришь вокруг и в ужас приходишь. Там знакомый слег, здесь разболелся. Оба лежат пластом, в больницу ехать не хотят. Говорят, что грипп ерунда. Но я-то знаю, что не ерунда. Я, Лех, такое видел! Ты знаешь, что я видел?!
- Да знаю я, что ты видел, - отмахнулся Алексей. История с сожранной дедом собачкой рассказывалась уже на четвертый круг и заново ее слушать не было никакого желания.
- Ага, знаешь…. Я детей из дома не выпускаю – страшно! Встретят такого больного придурка и все.
Алексей кивнул согласно. Потом вдруг сам пьяно разоткровенничался:
- А я, когда в больнице лежал, Женьку за палец укусил. А теперь не знаю что с ней.
- Это как?
- Трубку не берет. Она из дома с дочерью куда-то уехала. Ее мать говорит, что она в отпуске.
- А с пальцем что?
- Да фиг знает. Говорит, что зашивалась у себя в отделении, а что потом было, я не знаю.
- Хорошо, что у меня с сегодняшнего дня отпуск. Мы завтра в Тай улетаем на три недели. Может к тому времени все пройдет? Как думаешь?
- Может быть, - пожал плечами Леха. – А меня с собой не заберешь?
Брат усмехнулся шутке.
Подошла хозяйка кафе. Сгрузила на поднос пустую посуду, прибрала грязные салфетки.
- Вам еще что-нибудь принести?
- Нет, нам достаточно, - повелительно повел ладонью Иван. – Вы б нам соку какого организовали, а?
- Апельсиновый пойдет?
- Ага, давайте.
Она ушла. Через минуту вернулась, неся в руках графин с холодным напитком. Поставила на стол, и уже собиралась было отойти в сторону, как брошенный в окно взгляд заставил ее вздрогнуть. В ту же секунду дверь в кафе с грохотом растворилась и в помещение забежали две испуганные девушки. Лет по пятнадцать. Лица искажены от страха, руки трясутся. Затворили за собой дверь и суетливо стали запираться. У одной из девушек оказалась порвана по вороту футболка. Дверь запереть у них никак не получалось.