1970 год. Приближалось время затопления старинного села Илимска в связи со строительством Усть-Илимской ГЭС. Институт Истории Сибирского отделения Академии наук СССР решил провести раскопки в зоне будущего затопления и организовал экспедицию в село.
К раскопкам были привлечены илимские дети из 6–8 классов. Вот что вспоминал участник экспедиции Колесников В. К.: «… Их сразу толпа собралась. Я им объяснил, зачем мы приехали. Интерес у ребят был огромный. Они готовы были мгновенно перекопать всю деревню. Юные краеведы нетерпеливо теребили меня, чтобы начать раскопки. Дети есть дети, но эти были особенные. Если городских надо было подгонять, то этих — сдерживать: не успеешь оглянуться — они уже на два метра под землей. А археология — это работа пальчиками, кисточками, сантиметр за сантиметром. Дети слушали меня, разинув рот».
Илимские старожилы взялись было показать археологам, где и что располагалось в стародавние времена. Отряд копал шурфы и траншеи, но культурный слой не попадался. Наконец раздобыли древние планы и описания и попытались сами сориентироваться в большом и многократно перестроенном селе. Место для раскопа выбрать нелегко — где стоит изба, где сарай, где заготовленные на зиму поленницы дров…
Один из раскопов начали во дворе сельского клуба. Если расчеты археологов подтвердятся, то всем им суждено ступить на ту улицу, где стоял воеводский дом с четырьмя горницами и двумя сенями, с десятком слюдяных окон. Со временем эти хоромы сильно обветшали, но в 1792 году их вместе с воеводской канцелярией и хлебными амбарами продали с торгов.
А на том же месте, на тех же прочных лиственничных подклетях вырос дом ссыльного А. Н. Радищева.
На глубине полутора метров выкопали пять венцов, частично расчистили жилую комнату общей площадью примерно 24 квадратных метра. Тут оказался развал большой печи, сложенной из старинных узких кирпичей. Направо от печи горница и налево горница. Это был большой дом, сложенный из толстых лиственниц диаметром до 40 сантиметров. Обнаружилось очень много изделий из бересты: туески, сосуды, поплавки. А один кусок бересты, когда его очистили, оказался необыкновенным — тисненный буквами славянского алфавита.
В развалинах дома и поблизости от него попадались сибирские чирки и разная другая обувь второй половины XVII–XVIII веков, костяные женские гребешки, металлические ножи, обломки глиняной вазы и белой фаянсовой посуды с синим рисунком. Около печи подняли маленькую наковальню — может быть, хозяин любил мастерить? Во всяком случае, на петербургского изгнанника это очень похоже.
Недаром же он бродил по илимским окрестностям и собирал образцы горных пород примерно в тех местах, где сейчас открыты месторождения железных руд и построен Коршуновский горно-обогатительный комбинат.
Среди огромного количества предметов, собранных на месте раскопок археологами, оказались и вещи, как в старину говорили, «куриозные» — ножевидные пластины, скребки, металлические наконечники. Кто знает, может, это случайность, но и не исключено, что коллекция древностей принадлежала именно этому дому. Недаром же Радищев занимался далеким прошлым сибирских племен и в работе «Сокращенное повествование о приобретении Сибири» впервые в археологической науке упоминает про сибирские «острые и твердые камни, которые близ рек находят, служившие вместо топоров и ножей».