За последние десятилетия во всех цивилизованных странах угроза международного терроризма была признана реальной, и борьба с ней возведена в приоритет. В то же время в отношениях государств с терроистическими организациями всегда сохранялись двойные стандарты. Лидеры различных стран часто, осуждая терроризм в целом, стремятся заручиться поддержкой отдельных военизированных организаций, не пренебрегающих террористическими методами, в регионах их политических интересов.
Что касается России, ее президент Владимир Путин с самых первых лет своего пребывания на посту последовательно выражал одну и ту же позицию: необходимо бороться с терроризмом всеми имеющимися средствами и никогда не идти с ним на компромисс. Такова официальная позиция, но насколько действия российского руководства подтверждают ее?
Ни для кого не секрет – наибольшее число террористических организаций сосредоточено в арабских странах. Некоторые из них – такие как «Исламское государство», «аль-Каида» или «Братья-мусульмане» – запрещены в России (как и во множестве других стран). В то же время Россия не вносит в список террористов такие известные своими терактами организации как Хамас и Хезболла. Обе эти организации на протяжении многих лет совершают нападения на Израиль, в основном их целью как раз и является уничтожение Израиля.
Рассмотрим вкратце суть этих организаций.
Хамас возник в 1987 году. Его основатель шейх Ахмед Ясин сразу провозгласил, что задача организации – очистить всю Палестину от Средиземного моря до Иордана от сионистов, и что любого еврея можно считать сионистом и необходимо убивать. С тех пор Хамас организовал тысячи нападений на мирных жителей Израиля и обстрелов ракетами израильской территории. В 2007 году Хамас взял в свои руки власть в секторе Газа, с того времени экономическая и гуманитарная ситуация на этой территории значительно ухудшилась. Хамас долгое время враждовал с другой палестинской организацией ФАТХ, менее радикальной, но также настроенной против Израиля. В последние годы вроде бы между Хамасом и Фатхом возникли договоренности, но их вражда на этом не исчерпана.
В России Хамас много раз называли легитимным партнером по переговорам, и руководители Хамаса неоднократно прилетали в Москву и тепло принимались российским МИД. В то же время эту организацию считают террористической (и, следовательно, непригодной для переговоров) в США, Канаде, Японии, Европеском Союзе и, конечно, в Израиле. Великобритания и Австралия считают террористами лишь военное крыло Хамаса (но не политическое).
Особого внимания заслуживают еще два факта:
1. Хамас возник на базе другой организации – «Братья-мусульмане», которая тоже многими признается террористической. Даже Россия считает «братьев» террористами, но при этом, как не парадоксально, отказывается признавать таковыми членов Хамаса, который фактически является филиалом «Братьев-мусульман».
2. Хамас уже давно запретили в Египте и в Иордании. Эти два ближайших соседа Израиля – арабские страны, в которых у антиизраильских идей есть свои приверженцы. Тем не менее, большинство египтян и иорданцев все-таки предпочли бы жить спокойной жизнью, а близкое знакомство с Хамасом показало им, что рядом с такой организацией спокойной жизни быть не может ни для кого. Особенно это коснулось Египта. Дело в том, что у Египта есть общая граница с сектором Газа. Египтяне были вынуждены возвести там стену (как и израильтяне на своей границе с этой территорией), поскольку оттуда постоянно проникали террористы, устраивающие атаки в районе Синайского полуострова.
Тем не менее, хамасовцы стали прорывать туннели под стеной, перевозить оружие контрабандой и продолжили атаки против Египта. Из-за растущей угрозы египтяне создали «буферную зону», расчистив пространство возле границы – снесли дома и эвакуировали жителей, чтобы было проще отслеживать перемещения террористов.
На волне акций протеста в 2011-2013 годах в Египте на короткое время пришли к власти силы, близкие к радикальному исламу, которые могли бы поддержать террористические движения. Речь идет о Мухаммеде Мурси – члене организации «Братья-Мусульмане», которая уже давно запрещена в Египте. Мурси не мог баллотироваться на выборы от этой запрещенной организации, поэтому прошел как независимый кандидат. Но, видимо, представителям большинства египтян такой вероятный сценарий радикализации политики Египта был не по душе, и поэтому в 2013 Мурси был свергнут в результате военного переворота, а на его месте оказался нынешний довольно популярный президент Ас-Сиси. В итоге политика Египта в отношении Хамаса и Братьев-мусульман стала еще жестче.
Что касается Хезболлы, ее сущность сильно отличается от Хамаса. Прежде всего, Хезболла – шиитская организация, а Хамас – суннитская. За Хезболлой стоят силы Ирана, желающего «экспортировать» исламскую революцию в соседние страны и признаваемого главной угрозой большинством стран региона. Сама Хезболла обосновалась, главным образом, в Ливане, где постепенно фактически взяла власть в свои руки. Хезболла также активно участвовала и в войне в Сирии. С Израилем эта организация воевала в Ливане. После вывода израильских войск в 2000 году Хезболла фактически заняла весь юг Ливана, воспользовавшись оставленными там израильтянами укреплениями.
В отличие от Хамаса, для которого Израиль – основная мишень, Хезболла действует на более широком спектре направлений. Можно сказать, что ее цель – свержение прозападных режимов в целом, главным врагом она видит Америку (а Израиль воспринимает как «длинную руку» Америки на Ближнем Востоке).
На выступлении на 70-й генеральной ассамблее ООН в 2015 году Владимир Путин заявил: «Россия всегда твердо и последовательно выступала против терроризма во всех его формах». Учитывая прием представителей Хамаса в Кремле, отказ обвинить Хамас и Хезболлу, несмотря на сотни неопровержимых доказательств проведения ими террористических актов, можно ясно понять, что это заявление российского президента не соответствует реальности.
Там же Путин предложил создать широкую международную антитеррористическую коалицию и предостерег лидеров других стран против скрытой поддержки, финансирования и попыток использовать террористов: «Вы имеете дело, конечно, с очень жестокими людьми, но вовсе не с глупыми и не с примитивными. Они не глупее вас, и еще неизвестно, кто кого использует в своих целях».
За все эти годы каких-то подробных и убедительных объяснений того, почему Хамас и Хезболла не считаются в России террористами, так и не последовало. Единичные высказывания российских представителей по этому вопросу сводятся к тому, что поскольку эти организации не совершали терактов против россиян или на территории РФ, у России нет юридической оценки их деятельности. Если реальная позиция действительно состоит в этом, то даже человеку, далекому от политики, ясно, что она крайне недальновидная. Ведь если данные организации действительно взрывают мирных жителей и нападают на гражданские объекты, они легко сделают это и в России (даже если пока не делали), как только у них появятся на то хоть малейшие причины.
А теперь попробуем понять, почему на самом деле Россия не хочет обрывать связи с Хамасом и Хезболлой. Очевидно, что большая часть информации, касающаяся финансирования и договоренностей, не афишируется в открытых источниках, но все же определенные теории здесь выглядят вполне убедительно.
Касательно Хезболлы ситуация довольно прозрачна. Как я уже написал выше, эта организация представляет интересы Ирана, а Иран – политический союзник России по многим вопросам. Главным образом, Иран и близкие ему силы могут быть дополнительной точкой опоры для России в конфронтации или взаимном сдерживании с Америкой. Речь идет фактически о распределении сфер влияния, и если Америка окончательно поссорилась с Ираном, то для России Иран словно автоматически становится важным партнером.
С Хамасом ситуация не столь прямолинейна, но тоже отдаленно похожа. Россия стремится иметь связи с максимальным количеством сил в ближневосточном регионе. Объявить какую-то организацию, имеющую реальную власть на определенной территории, «террористической» – значит лишить себя возможности в дальнейшем строить с ней диалог. Но политическая мощь как раз и состоит в том, чтобы оставлять открытым канал для диалога с самыми разными силами, чтобы в дальнейшем иметь возможность устанавливать мир или, напротив, создавать угрозу.
К примеру, Россия может пообещать сдержать агрессию Хамаса путем переговоров с его лидерами и тем самым получить дополнительный рычаг продвижения своих интересов в диалоге с Израилем. Если бы Хамас был объявлен террористической организацией, то уже просто так вежливо попросить его уменьшить ракетные обстрелы взамен на гуманитарную помощь и т. п. было бы невозможно. Таким образом, сохранение канала для диалога с Хамасом и Хезболлой усиливает политическое влияние в регионе, позволяя эффективнее влиять на ситуацию в диапазоне «мир – война». Выходит, как раз США отрезали для себя эту возможность, оставив единственным рычагом лишь военное вмешательство против террористов (либо какой-то совсем теневой диалог с ними, который ни в коем случае не должен становиться известным широкой публике).
Очевидно, что такую же логику понимают и лидеры многих других стран. Поэтому в отношении к терроризму постоянно возникают и буду возникать двойные стандарты: с одной стороны – резкое осуждение, с другой – готовность сотрудничать, чтобы сохранять рычаги влияния в регионе.
Поняв все это, можно задаться следующим вопросом: почему же тогда некоторые организации все-таки сразу объявляются террористическими, и диалог с ними категорически разрывается, тогда как с другими, которые тоже не брезгуют терроризмом, он сохраняется и поддерживается?
Ответ, как мне видится, лежит в проведении условного разграничения между «хорошими» и «плохими» террористами (естественно, я использую слово «хороший» лишь как ярлык, который могли бы дать заинтересованные политики).
1. «Плохие» террористы – это такие организации, которые нацелены на эскалацию войны, финансируются странами, заинтересованными в дестабилизации обстановки целого региона, и чувствуют себя в этом деле вполне самодостаточными. Такие организации не будут или будут лишь с большим трудом идти на диалог. Как правило, они же прикрываются очень радикальной исламистской идеологией, которая будет постоянно мешать им идти на уступки. «Исламское государство» и «аль-Каида» как раз являются примером таких «плохих» террористов.
2. «Хорошими» террористами являются организации, которые уже долгое время имеют контроль над определенными территориями \ странами, установили там свои органы власти и вынуждены заботиться о населении в сфере своей власти. Как правило, их власть очень коррумпирована, интересы населения во многом игнорируются. Однако такие террористы со временем сами устают от постоянной войны, они могут войти во вкус управления и ведения хозяйства. Постепенно агрессивная задача «захватить и уничтожить» для них больше сменяется задачей «удержать и сохранить». Вот этот переход и превращает их в потенциальную сторону для выстраивания отношений.
При этом такие «хорошие» террористы не могут совершенно сбросить свое терорристическое обличье. Обычно у них есть некий высший документ, приверженность которому и делает их теми, кем они являются. К примеру, в хартии Хамаса четко прописана цель по униточжению Израиля. По факту многие хамасовцы могли уже давно устать от постоянной борьбы. Но если бы даже сегодня лидеры Хамаса захотели изменить свою хартию, они не смогли бы это сделать, не растеряв автортитет в глазах своих последователей. Устранение соответствующих пунктов из хартии поставило бы под сомнение сам смысл существования Хамаса, и следовательно на подконтрольной им территории воцарилась бы полная анархия.
Вот и получается, что не желая постоянно изнурять себя активной войной, но и не будучи в силах изменить свою хартию, Хамас идет на какое-то опосредованное сотрудничество, договариваясь с другими палестинскими лидерами, у которых в свою очередь уже есть давние договоренности с Израилем и т. п.
Дополнительной чертой «хороших» террористов, в отличие от «плохих», является и то, что их религиозная позиция изначально менее непримиримая. В частности, Фатх, который ближе всего к диалогу с Израилем, является по сути светской организацией. Хамас является религиозной, однако постоянно обвинялся еще более радикальными исламистами в том, что не вводит законы шариата на подконтрольной ему территории. А раз не вводит – значит не такой уж он религиозный.
Выявляется интересная закономерность: степень жестокости и непримиримости той или иной организации прямо пропорциональна степени ее религиозности. Было бы интересно провести исследование, есть ли из этого правила хоть одно исключение, если говорить об арабских \ исламских организациях боевиков.
Фактически проверочным камнем, чтобы узнать, произошла ли трансмутация неких «плохих» террористов в «хороших», может послужить следующий вопрос: готовы ли они сдерживать свои нападения хотя бы на некоторый период в обмен на гуманитарную помощь для населения? Если да, тут уже открывается пространство для манипулирования со стороны третьих стран, которые, не желая признавать эти организации террористами и ведя с ними диалог, могут стяжать для себя репутацию миротворцев.