Современное гуманитарное образование находится в непростом положении. В условиях постсоветской действительности оно является, как впрочем в целом педагогическое образование, наименее престижным.
Ситуацию еще более усугубляют последствия демографической ямы 90-х гг. (при возросшем перечне предложений в сфере высшего образования и увеличении числа факультетов и вузов) в сочетании со снижением уровня социальной защищенности выпускников факультетов педагогического профиля. Эти факторы свели к минимуму конкурс среди поступающих, сделав затруднительным качественный отбор при зачислении р вузы.
В сложившейся ситуации может возникнуть иллюзия того, что проблему можно решить применением каких-то совершенно новых психолого-педагогических методик, позволяющих из любого студента, в том числе поступившего в вуз со слабой школьной подготовкой, сделать настоящего специалиста. Однако никакая информатизация, никакие педагогические новшества не заменят тот энтузиазм в овладении профессией, все же встречающийся у современных студентов, который один лишь и может обеспечить компенсацию даже недостаточной школьной базы.
Вместе с тем возрастает роль самого вузовского педагога. С учетом специфики вузовского образования, предполагающего тесную связь обучения с научным творчеством, это должен быть прежде всего квалифицированный научный работник. Но именно в этом отношении в ряде случаев наблюдается непростая ситуация. Она является общей как для российской провинции, так и для Украины и Беларуси в целом. Действительно, можно ли, например, говорить о полноценном историческом образовании, если целые направления не обеспечены специалистами?
Данная ситуация сложилась не вчера. Еще в бытность СССР в региональных вузах крайне редко можно было встретить специалиста в области истории древнего мира или средних веков. Как в БССР, так и в РСФСР и УССР на исторических факультетах и отделениях основной контингент «остепененных» вузовских преподавателей составляли те, кто защищался по «шифру» 07.00.02. Они вели все, включая такие непростые, требующие глубокой (в первую очередь языковой) подготовки, дисциплины, как история древнего мира и история средних веков. Но в ту историческую эпоху это было хотя бы частично оправданно. Страна была едина, единым было ее научное и образовательное пространство. Соответственно, немногие флагманы исторической науки (главным образом МГУ, ЛГУ и соответствующие институты АН СССР) имели легальную возможность оказывать влияние и даже через различные механизмы контролировать преподавание малообеспеченных специалистами исторических дисциплин на местах.
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене и будете в курсе новых публикаций и исследований!
Распад СССР привел к тому, что в сущности дочерние по отношению к московской и петербургской научным школам научные (в частности антиковедческие) школы Украины и Беларуси оказались в ситуации все более усиливающейся дезинтеграции научных связей.
О провинциализме — по отношению к мировому антиковедению — самой российской науки говорится открыто и уже достаточно давно. Так в 2002 г. в ИВИ РАН состоялась научная конференция «Антиковедение в системе современного образования». На ней, в частности, одним из ведущих на постсоветском пространстве сарматологов С.М. Переваловым было замечено: «Российская наука об античности сегодня, безусловно, отстает от мировых стандартов, если учитывать не отдельные достижения наиболее ярких ее представителей, а общий уровень научных публикаций, требования к квалификационным работам (дипломы, диссертации), структуру образовательного процесса. Ситуация осложняется наличием — наряду с внешним (по отношению к миру) провинциализмом — провинциализмом внутри страны» [1, с. 13].
Можно было бы предположить, что данный провинциализм есть следствие развития негативных тенденций постсоветского «развала». Однако еще до крушения СССР с его системой подготовки кадров античников ситуация была практически такой же. Это хорошо видно по материалам дискуссии о положении дел в отечественном антиковедении, состоявшейся 28 января 1989 г. в ходе VI-х Сергеевских чтений на кафедре истории древнего мира МГУ им. М.В. Ломоносова, а также – по содержанию публикаций на страницах «Вестника древней истории», выходивших по итогам дискуссии в конце 1990 — начале 1991 г. Общая мысль участников обсуждения состояла в том, что положение дел с подготовкой антиковедов далеко от идеального. Причем подразумевалась ситуация не только в провинции, включая столицы союзных республик, но также в МГУ и ЛГУ. Причины назывались разные, но общее мнение все же состояло в признании факта недостаточной языковой подготовки будущих студентов. На этот счет ведущим российским специалистом по проблеме греческого полиса Э.Д. Фроловым было замечено: «Первый негативный фактор — низкий уровень гуманитарного образования в средней школе, недостаточность исторической и филологической подготовки тех, кто поступает на исторический факультет университета» [2, с. 79]. Ту же самую мысль спустя одиннадцать лет озвучила на вышеупомянутой конференции («Антиковедение в системе современного образования») крупный специалист по истории поздней античности и раннего средневековья В.И. Удальцова [3, с.8].
И на VI-х Сергеевских чтениях, и на конференции 2002-го года («Антиковедение в системе современного образования») неоднократно говорилось о необходимости введения преподавания классических языков в средней школе.