От ненависти до любви - всего один шаг, но достоин ли любви одержимый местью?
адим закрыл дверцу нового автомобиля и, небрежно включив сигнализацию, прошел к лифту, поднялся на 30й этаж и по красивой ковровой дорожке прошел в свою новую квартиру. Там царил идеальный порядок, потому что эти апартаменты продавались сразу с обслуживанием - в противном случае квартира бы уже давно заросла паутиной. Новый босс предложил ему еще большую зарплату, и он согласился, потому что испытывал к нему тайную благодарность за то, что не тронули Любу, и потому что ему было все равно, на кого работать. Вадим сменил жилье и средство передвижения, но не испытывал по этому поводу ровно никаких чувств. Он словно вовсе перестал жить, от него осталось только тело, механически выполнявшее привычные функции с утра и до вечера: пробежка, душ, бритье, чистка зубов, завтрак, работа, обед, работа, ужин, тренажерный зал, душ, сон. Во сне, правда, его прежняя личность время от времени поднимала голову, показывала ему завлекательные картинки: Люба в его объятиях, Люба улыбается, Люба садится к нему на колени, Люба обещает быть с ним рядом, Люба целует его и отдается ему, Люба плачет, обвиняет его в предательстве, бьет его своими маленькими кулачками, но он сдерживает ее, потом целует, обнимает, она обмякает, но потом словно растворяется - и он снова остается один. Просыпаясь, он твердил, словно мантру: "Ей будет лучше без меня, она не сможет меня простить, я не имею на нее никаких прав..." И все равно он не продавал то обручальное кольцо, которое, хоть и недолго, носила на руке единственная женщина, которая заставляла его сердце биться чаще, хранил его как память о ней, принимался целовать или теребить его в руке, когда просыпался ночью в холодном поту или когда тоска одиночества сжимала горло по вечерам.
Однажды он понял, что у него начинается депрессия: он не находил ровно ни одной причины, чтобы вставать по утрам. Вадим взял небольшой отпуск за свой счет: сказал, что поедет в Тайланд, но сам остался дома и перестал выходить - лежал в постели, пока не захочет есть или в туалет, после чего опять ложился и лежал, уставившись в потолок. На третий день такой жизни у него началась бессонница, и он, выпив двойную дозу снотворного, погрузился в долгое и спокойное забытье. Проснувшись на следующий день после обеда с ясной головой, он понял простую и обескураживающую истину: он ничего не потеряет, если попросит Любу вернуться к нему. Да, она, скорее всего, откажет, он и сам на ее месте не пустил бы себя на порог, но ведь это ничего не изменит, а как ему хотелось ее увидеть, хоть на секунду! Удостовериться, что с ней все в порядке, что она все так же мила и хороша собой, что он не уничтожил в ней все лучшее и прекрасное. И он решился. До конца отпуска оставалось еще два дня, а до отправления "Соловья" - шесть часов. Как раз хватит, чтобы привести себя в порядок, собраться и доехать до вокзала. Не хотелось ехать на машине и стоять в пробках на выезде...
Он не решился с поезда сразу заявиться к Любе, ведь было семь утра, а ее родители, уж наверное, в курсе всего происшедшего, и Вадим поехал к матери. Детей там, конечно, не было, а старушка медленно ползала по дому, пытаясь найти что-нибудь поесть.
- Ну ты глянь, кто явился, - хрипло проворчала она, увидев сына на пороге. - Что, исчадие ада, приехал опять ее мучить?
- Не твое дело, - огрызнулся Вадим.
- Оставь ты ее уже в покое! - потребовала Ангелина Ивановна. - Опять собрался свадьбу сорвать?
- Что? - оторопело посмотрел на нее Вадим.
- А ты что, не знаешь? Замуж она сегодня выходит. Я думала, ты приехал ЗАГС взорвать...
- За кого?! - проигнорировав ее последнюю реплику, воскликнул Вадим.
- Известно за кого: за своего жениха, Сеню Рыбина.
Вадим впал в глубочайший шок.
- Она выходит за него?! - изумился он. - Прошел всего лишь месяц, они же... как... как это возможно?!
- Думал, все у тебя вышло, гаденыш? - злорадно ухмыльнулась старуха. - Ан нет, слава богу, успел Сеня ей ребеночка сделать, и теперь, дай бог, они, наконец, заживут своей семьей.
Люба беременна. Эта новость словно обухом ударила Вадима по голове. Но ведь не могла же она... срок, какой срок..? Вадим заметался по коридору, потом вышел во двор. Голова его пылала. Арсений с Любой были вместе три года и как-то умудрялись не забеременеть все это время, а вот он... Они провели вместе незабываемую ночь, и это было так... он вполне мог быть отцом этого ребенка! Вытоптав во дворе дорожек еще на пару сотен метров, Вадим вполне уверил себя, что Люба беременна от него. Он вызвал такси и поехал в ЗАГС.
Арсений лежал на диване, уставившись невидящим взглядом в потолок. Жизнь его была окончательно разрушена. Он так хотел стать опорой для Любы в ее новом горе, в ее расплате за собственную слабость и глупость, но не смог! Когда она, скрепя сердце, согласилась стать его женой, он знал, что она делает это не для себя, а для него, чтобы утешить и поддержать его, но решил доказать ей, что он мужчина, что он станет для нее той самой каменной стеной, во что бы то ни стало. Он пошел в банк и попытался взять кредит под бизнес-план своей собачьей школы, но ему, конечно, не дали. Тогда он все пересчитал, урезал до последней степени: не купить землю, а взять в аренду, минимум построек и так далее и тому подобное, и запросил потребительский кредит - всего лишь на 300 тысяч. И ему дали. Каким гордым он вышел из банка! Он шел, не чувствуя под собой ног, и направлялся прямиком к знакомому риэлтеру, чтобы немедленно вложить деньги, оплатив площадь хотя бы на несколько месяцев вперед. И тут он увидел контору. Голова сразу отказалась мыслить логически, а ноги сами понесли его туда. Диего давно перестал ему отвечать, но в голове пульсировало безумная уверенность: "Мне повезет!" И он спустил все деньги. Это случилось вечером, накануне свадьбы, а сегодня утром, когда Люба позвонила, он не стал брать трубку. Просто не мог ей признаться.
- Девушка, мы больше не можем ждать! - строгим, неприятным голосом возвестила работница ЗАГСа Алла. - Там уже другие брачующиеся пришли!
- Он сейчас, сейчас, - жалобно шептала Люба, снова и снова набирая номер Сени, пока бездушный голос не ответил: "Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети".
Люба сжала кулачки, чувствуя, как на глазах накипают слезы, потом погладила свой живот и прошептала, успокаивая сама себя:
- Все хорошо, все будет хорошо...
- Извините, - бросила она работнице ЗАГСа и протянула руку к двери, как вдруг та неожиданно распахнулась и на пороге возник Вадим - прямо как в ее снах, только непонятно, хороших или плохих. Он выглядел почти так же, как в тот день на вечеринке: красивый, подтянутый, гладко выбритый и причесанный, только левую бровь пересекал незнакомый шрам.
Люба ахнула.
- Ну наконец-то! - раздраженно воскликнула Алла и быстро распахнула учетную книгу, которую уже успела закрыть.
- Это не он! - гневно возразила Люба.
- Но я согласен жениться, - ступив навстречу Алле, с улыбкой сказал Вадим.
- Я не согласна! - возразила Люба.
Алла только всплеснула руками и снова захлопнула книгу.
- Ну и зря, - сказала она Любе, намекая на привлекательность мужчины, и добавила: - Но в таком случае прошу освободить помещение.
Люба стремительно вышла из кабинета, Вадим последовал за ней.
- Что ты здесь делаешь? - сквозь зубы процедила она, не останавливаясь.
- Пришел поговорить с тобой, - примирительныйм тоном ответил Вадим.
- Где Арсений?
- Я не знаю, не видел его.
- Врешь! Ты закрыл его в каком-нибудь чулане!
- Люба, честное слово, я не видел его больше месяца!
- Твое честное слово гроша ломаного не стоит!
- Согласен, виноват, но я правда не знаю, где он. Давай искать его вместе.
- Вот еще! Я не желаю тебя видеть, мерзкий обманщик, подлец, на что ты надеешься?
- Знаю, это звучит смешно, но я надеюсь на твое прощение.
- С чего бы? Ты веришь в чудеса?
- Да. И это чудо живет внутри тебя. Я знаю, что это мой ребенок.
Люба задохнулась от негодования.
- С чего ты взял? - она вдруг разволновалась, у нее закружилась голова, а ноги стали подкашиваться.
Вадим очень нежно подхватил ее и как бы случайно дотронулся до ее живота - его рука дрожала.
- Не трогай меня, - хотела крикнуть Люба, но у нее вышел только слабый шепот.
- Любимая, не волнуйся, пожалуйста, - ласково увещевал ее Вадим, - это вредно для малыша...
Люба хотела оттолкнуть его, но от его нежности по ее груди и животу разливалось предательское тепло.
- Как ты смеешь? - шептала она сквозь слезы. - Как ты смеешь после всего, что натворил, приходить и требовать каких-то прав на моего ребенка?
- Я люблю тебя, - ответил Вадим, и эти слова отозвались страшной болью в ее сердце. - Больше всего на свете люблю тебя и нашего ребенка. Нет ничего, что бы я не отдал, чтобы быть рядом с вами, защищать и оберегать вас.
- Что же ты не сказал мне об этом месяц назад? - мучительно нахмурясь, спросила она. - Кажется, тогда ты утверждал, что у тебя совсем другие мотивы в отношениях со мной.
- Я пытался защитить тебя, - вздохнул Вадим.
- От кого?! - горестно воскликнула Люба.
Она не верила ему.
- От убийц, которые искали моего начальника. Если бы они все-таки узнали, как я на самом деле к тебе отношусь, то схватили бы тебя, привели ко мне, и я уже не смог бы молчать. Но это вовсе не означало, что мы с тобой выживем, а мне нужно было спасти тебя любой ценой.
Все это время Вадим держал ее в объятиях, и тут она вдруг осторожно дотронулась до шрама на его брови. Он на мгновение прикрыл глаза.
- Я не знаю о тебе ничего, - сказала тихо Люба. - Не знаю, как ты заработал свои миллионы и что у тебя за профессия, может быть, ты и вправду имеешь дело с бандитами - я не знаю. Но я знаю, что ты погубил Сеню. Не ради какой-то награды, даже не ради банальной наживы, а просто так, от злости.
Руки Вадима упали, освобождая ее.
- Неужели нет никакой надежды, - еле слышно произнес он, - что ты когда-нибудь простишь меня? - потом добавил чуть громче: - Может быть, я могу что-то сделать, чтобы загладить свою вину?
- Я не держу на тебя зла, - прошептала Люба, ощущая спокойную, светлую печаль в сердце. - Но я не могу быть твоей.
И она ушла.
Вадим вернулся к матери и стал метаться по своей комнате, как зверь в клетке. Нет, он просто так не отступится: это его ребенок, да и Люба - обнимая ее, он чувствовал, что она все еще неравнодушна к нему, и это вселяло в него надежду, согревало душу. Он вдруг усмехнулся глупой мальчишеской мысли, но тут же привел ее в исполнение - написал Любе SMS: "Хочешь, я пройду босиком через всю Россию? Тогда ты простишь меня?" Она долго ничего не отвечала, а потом вдруг прислала: "У Сени кризис, он взял кредит и спустил его на ставки". Вадим тут же сорвался и приехал к Арсению, но его отец, открывший дверь, не пустил его на порог.
- Убирайся или я вызову полицию! - сказал он непримиримо.
Из-за его спины показалась Люба. Она попыталась проскользнуть мимо Леонида Степановича, но тот громко одернул ее:
- Ты куда? Если собираешься якшаться с этим мерзавцем, в эту дверь больше не входи!
Она обессиленно опустила руки.
- Люба, я могу помочь! - в закрывающуюся дверь крикнул Вадим.
Леонид Степанович опять слегка приоткрыл ее и строго сказал:
- Ты продырявил дно кастрюли, а теперь пытаешься заполнить ее водой. Я, конечно, поздравляю тебя с тем, что воды у тебя куры не клюют, но толку от этого нет никакого!
- Его можно вылечить! - возразил Вадим. - Как лечат наркоманов! Я уже говорил ему это, но он не желает слушать.
- Да, - кивнул пожилой мужчина, - я бы на его месте тоже не стал тебя слушать. И сколько же ты теперь намерен в него вложить?
- Сколько угодно, любые расходы! - заявил Вадим.
- Купить меня хочешь! - показался на горизонте всклокоченный, красный Арсений. - Я не продаюсь! Вали отсюда, урод! И только попробуй тронуть ее еще раз! - кивнул он на Любу. - Клянусь честью, я тебя убью!
Арсений потеснил отца и захлопнул дверь. Вадим тяжело вздохнул. Он не боялся этого инфантильного слабака, но боялся его влияния на мягкую и податливую натуру Любы. Можеть быть, выкрасть ее и увезти за границу? Теперь у него не будет проблем с документами: новый шеф куда могущественнее старого. Отвез бы ее на Кипр, там бы она спокойно родила и жила с ребеночком, а он бы часто прилетал в отпуск. А когда все уляжется, перевез бы ее в Москву и зажили бы они долго и счастливо... Сладкие грезы прервал звонок телефона - это была Люба.
- Я взяла у Сени документы на кредит и паспорт, - сказала она без приветствий. - Думаю, будет честно, если ты его оплатишь.
- Конечно, - сразу согласился Вадим. - Куда приезжать и какая сумма?
- В Сбер на Ленина. Основная сумма 300 тысяч, но с процентами, наверно, все 500.
- Хорошо, мне нужно два часа.
Увидев ее, он подумал, что ему, наверно, все-таки надо уехать: Люба была печальна, лицо ее осунулось, а вокруг глаз залегли темные круги - не так должна выглядеть беременная женщина. Он портит все, к чему прикасается!
Когда они, внеся необходимую сумму, вышли на улицу, Вадим попросил:
- Можно потрогать его?
- Ты ничего не почувствуешь, - покачала головой Люба, - он еще слишком маленький.
Но по ее глазам было понятно, что ей нравится его просьба. Вадим осторожно приложил руку к низу ее живота и почувствовал огненное тепло.
- Когда он начнет шевелиться? - спросил Вадим, не отнимая руки.
- Месяца через три, - спокойно ответила Люба, слегка улыбнувшись.
- Ты позволишь мне приехать навестить его тогда? - с затаенной надеждой спросил Вадим.
- Ты уезжаешь? - Люба интонацией выдала свое разочарование.
- Боюсь, что меня зарежет твой неуравновешенный телохранитель, - улыбнулся Вадим. - Ну, или попытается зарезать, а потом мне придется вытаскивать его из тюрьмы...
- Зачем ты так поступил с ним? - серьезно, горестно спросила Люба.
- Я теперь уже сам не знаю, - вздохнул Вадим. - Но скажи, если бы этого не случилось, ты оставила бы его ради меня?
- Нет, я не бросила бы его ни за что.
- Почему?
- Это трудно объяснить, но если коротко, то есть такая детская пословица: "первое слово дороже второго".
Горечь и обида поднялись в душе Вадима, и он признался, прежде чем успел подумать:
- Тогда я не могу сожалеть об этом! Если я когда-то и был счастлив, то только рядом с тобой, держа тебя в своих объятиях. До тебя я не верил в существование любви, а та наша ночь... пусть это прозвучит банально, но это была самая лучшая ночь в моей жизни, и я ни за что не отрекусь от нее ради счастья какого-то там Сеньки!
Но Люба почему-то не разозлилась на эту тираду, вместо этого она начала оправдываться:
- А кем была бы я, если бы бросила бедного любящего мальчика ради богача?
- И в этом вся проблема? - изумился Вадим. - Ты хочешь, чтобы я отказался от своего имущества - тогда моральные преграды будут сняты?
- Ты не сможешь от него отказаться, - покачала головой Люба, - это ведь цель всей твоей жизни, ты ведь к этому стремился, ища себе невесту с богатым приданым или работая на бандитов.
Вадим рассмеялся:
- Хорошо, давай сыграем. Что ты ставишь на кон?
- Что?! - не поняла Люба.
- Я ставлю все свое имущество, движимое и недвижимое, все сбережения, долю в бизнесе, прибыли от инвестиций и так далее, а ты что? Думаю, будет справедливо, если ты пообещаешь выйти за меня, когда я откажусь от всего этого.
Люба опешила от такого предложения:
- Как я узнаю, что ты показал мне все свои доходы?
- Приятно разговаривать с умным человеком! - улыбнулся Вадим. - После того, как мы распишемся, я напишу у нотариуса доверенность на тебя на распоряжение всеми моими счетами и активами, открытыми до дня свадьбы. Идет?
- Я чувствую, что ты опять втягиваешь меня в какую-то невероятную авантюру! - пожаловалась Люба.
- Соглашайся, не пожалеешь! - смеялся Вадим.
- Хорошо, я согласна, - помявшись, ответила Люба.
Вадим с облегчением вздохнул:
- Отлично, теперь, когда ты уже не можешь взять свое слово назад, можно уточнить: ты ведь в курсе, что я не смогу жить в бедности?
- Да, - кивнула Люба, - поэтому я и согласилась: я знаю, что ты не откажешься...
- Да нет, - отмахнулся Вадим, - я имею в виду, что как только я избавлюсь от всего, то начну все сначала.
Люба на секунду задумалась.
- Только одно условие, - сказала она наконец: - Никакого воровства и обмана!
- Без проблем, моя леди! - Вадим взял ее ручку и нежно поцеловал ее. - Я знаю примерно триста сравнительно честных способов отъема денег у населения!
Люба совсем смешалась: она не знала, плакать ей или смеяться, но поцеловать себя в губы она Вадиму не позволила, пока он не выполнил свою часть договора.