Призвался я в ряды российской армии в феврале 1995года. Доукомплектовочный спец призыв. В тот год хватали всех подряд и ставили под ружьё, по причине безславного начала первой Чеченской компании и связанной с этим резкой несознательностью молодёжи призывного возраста.Меня в числе ещё нескольких десятков парней из нашего автотранспортного училиша, без сдачи экзаменов, выдав дипломы об успешном окончании училиша обязали в трёх дневный срок явиться в военкомат.
К счастью, на северный Кавказ я непопал, но служить пришлось два года, а призывался на полтора. Это был первый в моей жизни крупный развод от государства. Чтобы уберечь Московскую молодёжь от мясорубки и пополнить ряды служивых тогдашний наш государь Борис Николаевич одарил обычных сограждан, с дальних о столицы регеонов ещё полугодом службы. Призвался среди нас Душутин Юрка. Наш ротный прозвал его уникальный матрос. Мало того что он был один единственный родом из Москвы, так ещё и родители у него были из профессуры и преподовали в престижных столичных вузах. Как мы все тогда понимали, имея родителей со связями такого уровня, он мог себе позволить вообще не служить. Тем не менее сразу же по окончанию школы, Юрка отправился в военкомат. Просился в ВДВ, но попал к нам в дивизион, в батальон береговой охраны. Была у него травма, глуховат на одно ухо. Травму получил в драке. Шёл с тренировки по плаванию, трое дагистанцев решили поучить его манерам, избили пятнадцати летнего пацана средь бела дня, только за то что он не пропустил их первыми в троллейбус. Вместе с глухотой Юрка приобрёл устойчивую неприязнь к южанам.
При росте метр девяносто и телосложении профисиональого плавца, не имел равных на турнике, брусьях любая физическая нагрузка давалась ему легко. Характер твёрдый, решительный, если чего себе надумал всегда добивался, порой даже через чур жёстко. Ему ещё в учебке прочили сержанта. Но было одно препятствие, с первых дней пребывания в дивизионе Юрец столкнулся с кабардинцами, отслужившими уже год и после ухода старослужаших претендовавших на лидерство в батальоне. Они уже начали потихоньку прощупывать почву, пытаясь обложить данью новобранцев. Юрка уже заимел авторитет среди своего призыва, да и большинство дембелей славян его поддержали. Платить отказался, произошла короткая, но жёсткая стычка, в которой кабардинцы были побиты и затаили обиду. По мере отъезда дембелей они всё чаще стали появляться в тех местах где Юра проводил свой досуг, всячески намекая на приближающуюся развязку. В один из дней отъезда очередной партии дембелей Ашот лидер кабардинцев заступил дежурным по роте. Воспользовавшись удачным случаем и служебным положением, он отправил всю роту в составе батальона на разгрузгу вешевого имущества, на складах части.В роте остались несколько дембелей, которых уже непривлекали к работам и Юрка к тому времени получивший младшего сержанта и оставшийся готовиться к дежурству по роте, ему вечером менять Ашота. Он всё понял, когда в роту по одному, под разными предлогами стали возвращаться земляки Ашота. Но расправы не получилось,неожиданно для Ашота за Юрку встали оставшиеся дембеля всех трёх рот батальона. Юрке досталось тогда, но и он на свою беду сильно отделал Ашота и его дружка. Отцы командиры по быстрому, от греха подальше, раньше срока отправили остатки дембелей домой. Над Юркой нависла реальная угроза отхватить срок дисциплинарного батальона. После отъезда дембелей ,Ашот с соплеменниками оказались единственными участниками и свидетелями тех событий, они в один голос заявили, что этот сумасшедший русский сам набросился на Ашота. А второй кабардинец отхватил люлей, когда попытался успокоить Юрку. А поскольку опровергнуть обвинения было некому, остовалось только ждать решения камандира части, каторый на тот момент был в отъезде.
Ситуацию как нам тогда казалось спасли два капитана в форме морпехов, мы между собой называли их чёрными покупателями. Они вызывали срочников по одному и дыша перегарчиком, оглядывая нас тоскливым, предостерегаюшим взглядом, вяло агитировали, отправиться добровольно в Чечню наводить конституционный порядок. Юрку долго уговаривать не пришлось. Комбат сплавил его без лишнего шума, даже оставил сержантские лычки. С ним тогда уехал Колян из Новгорода, больше желающих не нашлось. Юрку я больше не видел, лиш однажды одному из Новгороцев пришло письмо из Чечни,в письме была групповая фотография с ним, возвышаюшимся над своими однополчанами на фоне горной реки,повзраслевший с усталой улыбкой и пронизываюшим взглядом человека, который понял то что остальным непобывавшим там не понять.
Этим летом в день ВМФ, прогуливаясь по набережной Невы с сыном, услышал за спиной своё имя с фамилией. Это меня окликнул крепкий седой мужчина моих лет в тельнике . Это был Колька Смирнов уехавший тогда с Юркой. Он мне тогда и поведал. Юрка дослужился на той войне до старшины, имел боевые награды, думал поступать в военное училище. Но спасая из под миномётного абстрела чеченскую семью, был тяжело ранен и скончался в военном госпитале. Юрка не стал героем своего времени, все тогда хотели стать бандитами, банкирами, камерсантами, звёздами эфиров не гнушаясь ни какими средствами. Но что- то подсказывает мне, мы все живы и называемся Русскими с большой буквы только благодаря таким незамеченным героям как Юрий Душутин.