В детстве моим любимым фильмом был «Весна на Заречной улице». Именно он стал причиной того, что я поступила в педагогический. Ну и конечно моя бабушка, которая отработала учителем математики 37 лет и много рассказывала о своих учениках и школе. О том например, что ученики дали ей кличку «Галинушка». Сначала она обижалась, а потом поняла, что это они любя.
Фильм стал как бы сосредоточием всех моих мечтаний: о правильной работе, имеющей смысл, о любви, которая будет необыкновенной и о подвиге, о котором в мое пионерское время было не стыдно еще мечтать.
Конечно, жизнь быстро внесла свои коррективы. Уже на втором курсе, когда во время практики мне пришлось вести пару уроков, я поняла, что вряд ли это именно то призвание, о котором я думала в детстве. Кроме того, в 90е годы, на которые пришло мое студенчество, заработок учителей был категорически далек от прожиточного минимума, многих своих преподавателей я видела на рынке в выходные, торгующих чем придется, от шмоток до картошки. Короче, преподавателем я не стала. И это, наверное, правильно. Потому что работу надо делать либо хорошо, либо не стоит влезать на эту елку. А преподавание – это все равно призвание, как бы сегодня не обесценивали профессию.
В школе, да и в институте мне повезло с учителями. Даже те, которые, как я сегодня понимаю, были не сильны в профессии, были достойными людьми, относились к нам уважительно и учили нас жизни. До сих пор помню классного руководителя Веру Владимировну. Это была железная женщина, старой партийной закалки. Она прекрасно преподавала английский, но не в этом была ее сила. Вера считала, что во всем всегда права. И горе тому, кто усомнился бы в этом. Здесь было два пути – либо смириться и принять эту ее правду, либо бороться и стать сильнее в этой борьбе. В классе были и те и другие. Апогея сопротивление достигло тогда, когда одноклассники написали в «Пионерскую правду» и к нам приехал корреспондент. Все ждали, что парней отчислят из нашей элитной школы, но нет, именно их стойкость и желание доказать свою правоту помогли им сломить сопротивление «железной Веры». И именно те, кто участвовал в этом крестовом походе, уже во взрослой жизни добились успеха. Я уверена, что тот урок в шестом классе не прошел даром.
От учителя много зависит, в том числе и любовь к предмету. Я не знаю, обожала бы я литературу настолько, если бы мне не попалась такая прекрасная руссичка, как Наталья Николаевна, Митрофанушка, как мы ее называли потому, что это было ее главное ругательство. Всех тех, кто плохо справлялся с русским, а таких было немало, она сравнивала с классическим героем Фонвизина Митрофанушкой. А вот с химией, которая мне была искренне интересна, у меня ничего не вышло, потому что конфликт с преподавательницей вряд ли способствует любви к предмету.
Сегодня, наблюдая за учителями своей дочери, я еще раз убеждаюсь, что преподавать должны люди, которые любят детей и которым нравится то, чем они занимаются. Профессиональные навыки – это важно, но умение донести и сделать так, чтобы ребенок полюбил предмет, может быть даже важнее. Потому что школа закончится, а желание учиться и узнавать новое не должно закончиться вместе с ней.
К сожалению, то, что вижу сегодня в современной школе, далеко от этого. Натаскивание на ОГЭ, ЕГЭ и остальные буквы – это не про развитие интереса, это механическое заучивание. Это может и машина. А сделать так, чтобы ребенок полез искать материал дополнительно, вдруг ни с того ни с сего читал на ночь про инфузорию туфельку – это работа учителя, его талант. Может быть поэтому у сегодняшних учителей нет прозвищ, потому что нет близких отношений с учениками? Нет того, за что их можно было бы выделить из общей массы тех, кто заучивает с учениками правильные места для галочек?