Довольно странная традиция, которую правильнее назвать привычкой. На самом деле ноготь на мизинце отращивают некоторые мужчины и в России, у этой особенности есть интересная история, берущая свое начало аж среди французских аристократов 17 века. Неожиданно, правда?
Если верить историям, французам нужны были длинные ногти для того, чтобы вскрывать письма. Причем отращивался ноготь только на левой руке, на правой он мешал при стрельбе из оружия. Есть еще одна версия – стучать в двери в те времена считалось дурным тоном, а вот поскрестись ногтем – вполне себе допустимым жестом.
В 1970-х годах длинный мизинец на ногте использовался американской молодежью для того, чтобы было удобнее употреблять запрещенные препараты. Так в жаргоне даже появилась новая мера весов – нэйл (nail в переводе с английского означает «ноготь»).
Еще одна причина для отращивания длинного ногтя на мизинце – это игра в карты. Карточные шулеры обычно отращивали ноготь на мизинце левой руки, чтобы использовать его при выполнении обманных маневров.
В советскую эпоху ноготь отращивали авторитеты в тюрьме, так они выделялись среди других заключенных. Они находились на особом положении, что позволяло им ухаживать за своими руками и отращивать ногти.
Длинный ноготь на мизинце носил Александр Пушкин – это был символ принадлежности к массонскому обществу.
А что сегодня?
Сегодня длинные ногти на руках и в особенности на мизинцах часто оставляют азиаты. Причин масса: это и вера в то, что ноготь привлекает деньги, и удобство закручивания мелких шурупов, и даже вера в то, что если мизинец длиннее указательного пальца, то обладателя такой руки ждет хорошая судьба.
Кавказцы и жители Закавказья тоже любят отращивать ноготь на мизинце. В Армении, например, есть традиция, по которой ноготь на мизинце отращивает самый младший мужчина в семье.
Среди мужчин-мусульман есть поверье, что такой ноготь защищает от злых духов.
И все же, сколько бы объяснений этой традиции не было, все они кажутся притянутыми и не поддаются рациональному объяснению. Впрочем, традиции именно потому и сохраняются, что им следуют без поиска рациональности и практичности.