Все несколько последующих дней и ночей я, с вполне понятным волнением и большим нетерпением, ожидал решения хана по своей дальнейшей участи. Оставят ли меня с кочевым отрядом? Но тогда в каком качестве? Отправят ли в Орталы-Сарай, в центральное поселение татакуров? Или же продадут в рабство на одном из невольничьих рынков Теплоземнии? Эти главные для меня вопросы круглосуточно терзали мою израненную душу. Стал уже подумывать о том, что, может, положиться на свою удачу и бежать на запад, в родную Казакерию? И будь, что будет. Авось, прорвусь через разъезды кочевников. А нет, так погибну в бою, но повторно живым в их руки не дамся.
Все же благоразумие взяло верх над эмоциями. Этому в немалой степени способствовали слова провидицы Еленуйи. Услышал их три месяца назад, в годовщину пребывания в таборе кочевников, когда старая колдунья от слабости впервые не смогла самостоятельно подняться со своего ложа. В то утро я помог ей сесть, принес воды и умыл ее, накормил и убрал за ней. Собрался выйти из шалаша, но увидел слабое движение пальцев ее руки: Еленуйя приглашала остаться.
Вот тогда она и сказала то, о чем я вспомнил в одну из своих нынешних бессонных ночей. В то давнее утро я едва расслышал ее болезненный, тихий от слабости голос. Но то, что тогда от нее узнал, стало для меня как гром небесный. Очень хотелось поверить в услышанное, но моя невольничья действительность, бесправное существование рабом не давали повода к надежде на светлое будущее.
– Твоя судьба в твоих руках. – Еле слышно начала говорить Еленуйя, когда я расположился напротив нее за столом. – Ты можешь потерять надежду, когда для тебя станет все очень плохо. Возможно, захочешь неосмотрительно сделать последний шаг в жизни. Будет казаться, что все для тебя кончено.
Старуха-колдунья беззвучно пошамкала почти беззубым ртом. Тыльной стороной кисти дрожащей руки провела по лицу справа налево, как бы смахивая что-то ей мешающее продолжить разговор.
– Не принимай скоропостижных решений и не делай необдуманных поступков.
Довольно долго помолчав, продолжила:
– Твоя судьба необыкновенная. Увидела ее в твое первое появление в нашем таборе. Только поэтому ты остался здесь.
Снова длительное молчание. Я боялся дышать, чтобы случайно не прервать провидицу. Она прикрыла глаза рукой и, казалось, забылась в сладкой дреме. Но тут подняла голову и, неожиданно уверенным голосом, произнесла:
– Не торопи события. Все придет в свое время. Твоя яркая жизнь принесет много пользы людям. Рада, что мое скромное участие в твоей судьбе скоро станет крутым поворотом в твоем будущем.
– Я ведаю о скором окончании своего жизненного пути. И знаю, что твоя долгая и счастливая дорога только подготавливается богами. – Закончила моя старая хозяйка и учительница.
В то давнее утро я не совсем понял то, о чем поведала колдунья. Зато сейчас я вполне осмыслил ее слова. Они окрылили меня надеждой.
Я дождался решения хана. Оно явилось для меня наименее болезненным из возможных. В итоге судьба привела меня в главное татакурское поселение под названием Орталы-Сарай.
* * *
Племя татакуров существовало добычей от вооруженных набегов на своих соседей. Неожиданно, по-волчьи, стаей нападали кочевники на поселения людей. Захватывали пленных, угоняли домашний скот, грабили имущество и продовольствие, разрушали жилища, убивали всех сопротивляющихся им. Позже награбленные ценности отправляли караванами в Орталы-Сарай, в центральный татакурский улус. Туда же гнали украденные отары овец, похищенные табуны лошадей, угнанные стада коров и коз.
Там, в высоких, обтянутых белой овечьей кошмой, шатрах, обитали ханские жены и многочисленные его дети. В улусе жили семьи татакурских аскеров, паслись их огромные конские табуны, бесконечные отары овец и стада коз. Лучших невольников, хорошо владеющих различными ремеслами, держали при улусе.
Когда очередной караван с награбленным богатством отправился в Орталы-Сарай, с ним в долгий путь вышел я. Меня с десятью другими пленниками связали общей веревкой. Мы шли в неизвестность, не ведая цели путешествия и своего будущего. Лишь на седьмой день пути приблизились к главному поселению татакуров.
Здесь, в степной глуши, у подножия высоких гор с заснеженными вершинами, уходящими под облака, прошли следующие три с лишним года моей жизни. Сначала я работал помощником кузница. Кузнечные навыки, полученные мною в походной кузнице кочевых татакуров, мне очень пригодились в улусе.
Кузнец Викантир попал в неволю двадцать шесть лет назад в результате набега кочевников на его дом. Он бился с ними, держа в одной руке тяжелый молот, а в другой длинную стальную заготовку для будущей сабли, с которой он работал. Долго не могли одолеть татакуры кузнеца, пока острая оперенная стрела не пронзила ему ногу. С тех пор он ходит, припадая на правый бок.
Теперь из-за преклонного возраста Викантиру стало гораздо труднее работать с металлом. Меня определили к нему в помощники. Первые недели только помогал кузнецу в его работе. Позже, по достоинству оценив мои кузнечные навыки, он предоставил мне полную свободу действий в кузнице. Сам же отдыхал на деревянной лавке в дальнем углу помещения. Мне нравилось кузнечное дело. Я ковал подковы, крепил их на конские копыта. Правил мечи и сабли. Изготавливал наконечники для стрел и копий. Делал новые и ремонтировал поврежденные предметы быта и металлическую посуду.
Жилось здесь не голодно, в общем, даже терпимо. Труд кузнеца кочевники ценили высоко: без железного оружия, металлических предметов быта прожить невозможно. Поэтому ко мне относились если не с почтением, то вполне доброжелательно. Я пользовался относительной свободой в передвижении по улусу, даже мог общаться с такими же невольниками, как сам.
Вместе с тем, я очень скучал по лошадям. Часто вспоминал своего пропавшего коня по имени Друже. Подковывая лошадиные копыта, с удовольствием общался с конями, по-свойски разговаривал с ними. Чувствуя доброе к ним отношение, они отвечали мне взаимностью, заглядывали в глаза своими огромными влажными очами, пофыркивали в ответ, качали головами вверх-вниз, тянулись губами к моим рукам.
Я знал, что где-то в предгорьях на огромных по площади лугах пасутся неисчислимые конские табуны татакуров. Мечтал, что когда-нибудь буду жить рядом с лошадьми, смогу повседневно заботиться о них. Эта мое горячее желание, в конце концов, сбылась. Правда, оно сбылось гораздо позже, чем мне этого хотелось.
© 2018 Aleksandr Klevakin. All rights reserved.
