Перестроечные годы. Пустые прилавки в аптеке. Я работаю ночным дежурантом с 20 до 8 утра. Отпускаю товар через окошко, аптека сдается под охрану. Все спокойно. Алкаши, покупающие корвалол, унимаются обычно где-то к 12 ночи. За ночь 0-2 покупателя. А я могу спать или писать стихи и статьи, хоть до утра. Это моя отдушина в то безинтернетное время.
Сижу в бухгалтерии, на втором этаже.
Тихо, только будто кто-то топает по коридору. В привидений не верю, в аптеке никого, она закрыта...
Крысенок пожаловал. Да странный какой-то: меня не боится, смотрит долго и пристально. Я говорю тихо, не своим голосом: «Уходи, я тебя боюсь». Уходит медленно по коридору.
Я знаю, что у нас крысы. Первую увидели несколько дней назад, утром. Коллега стояла спиной к пустым стеллажам, а по ним бегала крыса. Покупательница заорала.
Вторую я встретила ночью. Она чем-то лакомилась на кухне. Пить чай мне расхотелось. Прикрыла дверь и ушла на второй этаж. А крыса учинила погром: сбросила на пол лабораторную посуду, разбила ее вдребезги. Я так и оставила все до утра.
Третья прыгнула на плечо сменщице-дежуранту, когда та спала. Хорошо, у женщины крепкие нервы оказались.
После этого приняли решение травить.
Вроде вытравили, а тут на тебе, крысенок...
Он так и не спрятался, когда на следующее утро пришла санитарка, бросила на него тряпку, поддела веником на совок и спустила в унитаз.
И остался от крысёнка стишок, написанный мною тогда же.
Травили крыс, и многие подохли.
А те, кто жить остались, те оглохли
И стали слепы. Самка умною была,
В подвал забилась и крысенка принесла.
Но оказался тот зверёк больной:
Он к людям выходил, такой смешной,
Смотрели умно пуговки-глаза,
Как будто что-то силились сказать.
Он даже бегать почему-то не умел
И прятаться. А, может, не хотел?
А люди… Тряпкой грязною накрыли,
В горшок, и воду вслед за ним спустили.....
Жалко мне его было почему-то, бедолагу..
