Приветствую!
Хочу поделится интересной статьёй, автор Ольга Нечаева.
Вот что пишет:
Современная гедонистическая культура, "живи одним днем", "жизнь должна быть в удовольствие", "никто никому ничего не должен", "не напрягайся" как мне кажется, является своего рода бунтом против культуры "надо" и "должен". Легкость бытия противопоставляет себя тяжкому труду, должествованию, целям.
"Надо учиться, надо быть хорошей девочкой, надо поступить в университет, надо сделать карьеру, надо выйти замуж, надо родить ребенка, надо родить второго ребенка, не надо рожать детей, надо посвятить себя детям, надо сделать карьеру, надо быть образованной, надо читать книги, надо уметь играть на инструменте, надо развиваться, надо быть заботливой, надо быть независимой, надо быть мудрой, надо вести здоровый образ жизни, надо уметь давать отпор, надо уметь, надо, надо, надо".
Неудивительно, что на "надо" почти аллергическая реакция, и в этом бунте рождается отрицание. Отрицание труда, работы на дальнее будущее, усилий, усердия, жертв, напряжения, упорства, сосредоточенности, готовности поступиться удовольствием.
"Тебе что, больше всех надо?", "зачем ты напрягаешься?", "нафига убиваться?".
А мне вот больше всех надо. Мне очень надо, надо настолько, что я поступлюсь удовольствием и принесу жертвы, буду трудиться, как не в себя, буду вкладываться и вкалывать, забывая о пролетающих часах, впахивать, с песком в глазах, напрягаясь и цепляясь за каждый выступ, терпеливо шаг за шагом идя к цели.
Бунт гедонизма отрицает совсем не то.
Нас бесит это "надо", не потому что "надо" - это плохо, а потому, что "надо" это не нам. Нас трясет от "должен", потому что должен ты кому-то, а не себе.
Не цели бессмысленны, чужие цели бессмысленны.
Совершенно бесполезно приучать ребенка к трудолюбию, заставляя его достигать поставленные нами задачи. Он будет бунтовать против достигания, а бунтовать-то стоит против чужих задач.
Все усилия загнать в труд, все коучи, мотиваторы, книги самопомощи, распечатанные цитаты на стенах, меры борьбы с прокрастинацией и списки дел будут ощущаться насилием и вызывать бунт, пока мы идем за каким-то "надо", а не нашим, собственным, родившимся изнутри. И бунтовать мы будем против усилий, труда и целей, а дело-то не в них. Дело в том, что цели - чужие.
Умение достигать целей, успех, трудолюбие рождаются, когда идешь к своему. Когда внутри, непрекословным императивом, горит свое собственное, бесконечно прекрасное "надо". Путь к нему, путь, ведомый им, в сто раз прекраснее всех гедонистических удовольствий. Именно этот путь делает человека счастливым.
Именно в пути и усилиях и достижении своих собственных целей мы получаем постоянную подпитку дофамином. И чувствуем себя счастливыми. Когда этого нет - мы бросаемся в короткие удовольствия, получая дофаминовые качели. Новизна, яркость, вкус - счастье, закончилось - грусть, поиск нового. Примерно как со сладким и инсулиновыми качелями. Примерно как с искусственным окситоцином.
Представьте себе день, в котором вы проснулись, зная, чего хотите, весь день в потоке трудились для этого, видели результаты, видели свои шаги и рост, и закончили день с чувством, что выполнили что-то важное. Можно жутко устать, можно делать массу трудных и некомфортных дел, справляться со страхом и неуверенностью, и все равно на вопрос "счастливы ли вы", ответить твердое "да". Мне кажется, это чувство реализованности, осмысленности, знакомо всем. Но не у всех есть.
Когда его нет, труд тяжек и неприятен, и мы способны выносить его, только компенсируя "быстрым сахаром", или бунтуя против. Как будто вся проблема в труде.
Посмотрите на счастливых людей вокруг. Они много трудятся.
Посмотрите на бабочек, курсирующих между сумками Прада, дефлопе и каникулами в Куршевеле. Они счастливы?
Одно из величайших богатств, подаренных мне родителями, это их невмешательство в то, кем мне надо быть и чем надо заниматься. Я читала, что хотела, поступала, куда хотела, работала, где хотела, выходила замуж, за кого хотела, и двигалась, куда хотела. Им не всегда было легко с этим смириться, но они давали мне эту свободу. Поэтому во мне непрекословным императивом живет мое очень сильное надо. Оно меняется, иногда я его теряю, и отправляюсь искать и пробовать снова. И снова нахожу.
Снова и снова отвечая на вопрос, откуда столько энергии, как я заставляю себя столько впахивать, почему не выгораю, не пью стимулянты, не мечтаю "ничего не решать и платьишко" - просто это МНЕ очень надо.
Больше всех.