Если подумать как пишется книга, то это стало бы, как описание формулы трагической любовной истории - возбуждение первой встречи (концепция идеи), первый поцелуй (начало фактического письма), отношения (страсть и борьба за создание книги, предложение за предложением, страница за страницей), и неизбежное разрушение романа (окончательные слова книги и книги тогда потеряли ее создателя навсегда). Эта метафора была бы верна, если было написание трагедии или комедии. Это также не будет правдой, потому что написание книги не точно и известно по количеству, как классический трагический роман.
Больше всего, что привлекает к написанию книги, это осознание мягкой жесткости клавиатуры под кончиками пальцев и волнение которое испытываешь по поводу того, что может выйти из под рук.
Книга состоит из моментов, которые мы проводим, оглядываясь на наш странный и разностильный мир. Эти моменты видения являются своего рода чтением, которое остается настоящей книгой каждого писателя.
Написание отдельных книг на самом деле является касательным к истинной книге, которая является формой прикосновения к чувствам на каждом дюйме всего, что есть. При написании книги, осознаешь волны в море и чувствуешь ветер прибоя, фоном играющую музыку по радио, ресторанную кошку, трущуюся о мои ноги, когда она просит еды, и качество света после полудня. Все это, найдет свой путь в книгу, которую пишут в это время.
Считается, что книги состоят из минут острого осознания, и поэтому каждая книга - это книга мгновений. Каждый раз, когда пишется книга, пьеса, эссе, работа зависит от двух вещей. Это увидеть идею, картину, звук. И второе, остановить то что делаешь, и уделить этому все свое сознание.
Каждый момент наполнен такими образами, которые являются искрами удивления. Они могут быть переданы или обслуживаться. Это единственное реальное решение, которое художник принимает - слушать или игнорировать. Искусство приходит от момента к моменту внимания, уделяемого видению и его терпеливой расшифровке и трансформации зрителем.
Вот, смотришь на белую дневную лилию, растущую из потрескавшегося белого глиняного горшка, и мой разум, словно камера, высвечивает в меня изображение, как будто я нахожусь в объективе камеры. И там изображение, кажется, физически взрывается. Такое ощущение потрясения необходимо, потому что разбросанные кусочки первоначального видения должны снова найти выход или уничтожить. И это "путешествие" - создание истории. Изображение, взорвавшееся внутри, должно исчезнуть. Это является причиной того, что неотложные пальцы на клавиатуре и бумаге пишут изображения за изображением, которые накапливались, окруженные искусством формы.
Отдельные образы, фрагменты, звуки, обрывки разговоров о каждом дне нашей жизни образуют мозаику - карту путешествий, которая проявляется через писателя, как элементы истории. Для другого художника изменение впечатлений может проявиться как танец, музыкальная композиция или картина. В процессе этой химии все художники разделяют общий котел, называемый жизнью.
Момент, вот человек идет вокруг белого стола с пляжа, в то время как белая чайка улетает со скалы одновременно. Пересечение этих двух не связанных между собой событий создает дыру, которую человеческое воображение в своем стремлении к соединению пытается заполнить.
Махинации этого двигателя имеют смысл, чтобы получить "связь" между чайкой и человеком, обходящим стол, не говоря уже об обычном белом цвете, это корень рассказывания историй. Двойное изображение птицы и человека, их подставки и скалы - создает движение или действие, что является смыслом истории. В некоторых историях, особенно в тех, которые построены из мозаики моментов, трудно отличить пейзаж от действия, персонажа от окружающей среды, музыки языка от арки смысла истории. Это потому, что рассказывание историй основано на природных явлениях формирования сети, которая на самом деле представляет собой серию взаимосвязанных спиралей или лабиринтов. Писатель, пишущий таким образом, влюблен в загадки жизни и скорее найдет решение для нового, чем ответы на те, что уже были перед ней.
Художники склонны читать природу, читать человечество, читать божественное, как если бы они были книгами. Когда читаешь книгу моментов- читаешь книгу жизни, тянет изложить свои интерпретации и свои реакции словами, и поэтому из книги жизни, увиденной и поглощенной, выписана другая книга, взорванная в теле писателя и вылитая обратно в создание новая книга, которая называю своей.
Книга мгновений, имеющая тысячу названий и тысячу историй. Историй, некоторые из которых написаны, и о которых просто думают, когда они идут по улице и видят мимолетную лилию в потрескавшемся цветочном горшке, ожидая, когда ее прочтут.