Итак, друзья, сегодня мы с Вами поговорим о так называемом «языковом барьере». Пожалуй, сейчас только ленивый не говорит на эту тему. Сотни разнообразных, популярных преподавателей иностранных языков через телевидение, интернет-рекламу, ролики в Ютубе убеждают нас в том, что «только на моём бесплатном вебинара за два часа вы избавитесь от языкового барьера и начнёте говорить на английском».
Удивительно, но, на самом деле, наука не знаете ни одного доказательства существования языкового барьера. Все ныне существующие «доказательства» это рассуждения, которые дают гуманитарии в своих книгах, которые скорее похожи на бульварные романы, нежели на научную литературу.
Знаете, прелесть того, что ты энциклопедист в том, что можно знания из одной своей специальности соединить со знаниями из другой специальности. На месте соединения двух наук как раз и рождаются открытия. Именно это в своё время я и сделал. Я соединил свой опыт психиатра и опыт педагога (преподавателя языков). И тут-то я заметил, что людям, страдающим психологическими расстройствами, совершенно не даётся изучение иностранных языков. И дело здесь явно не в педагоге и не в языке. Мне стало любопытно и я начал сопоставлять психологические расстройства и определенные проблемы с изучением языков. И, о чудо, я заметил определённую корреляцию. К примеру, пациенты с простой шизофренией или шизоидной психопатией не способны изучить звуки в иностранном языке. Они досконально шлифуют грамматику, легко осваивают глубокие конструкции языка, однако на любом языке они всегда говорят с ужасающим русским акцентом (при этом не играет роли, сколько языков вы им преподаёте). Такие люди зациклены на том, что язык можно познать логически. Соответственно, когда дело доходит до того, чтобы говорить на этом языке у них ничего не получается, так как для того, чтобы говорить на языке логику проявлять не нужно. Скорее, нужно наслаждаться этим языком и, разговария на этом языке, прорабатывать языковые конструкции до автоматизма.
Другой пример. Пациенты с невротической депрессией постоянно стремятся сделать всё идеально, постоянно стремятся показать творческий подход в языке (да и в любом деле, за которое возьмутся). В результате они застревают на мелочах и обычные упражнения, которые можно отработать за 15 минут, превращают в подготовку к Всемирной Олимпиаде. Бесконечная шлифовка мелочей истощают их настолько, что в скором времени начинается депрессия и они бросают всё, чем так долго занимались. Такие люди зацикливаются на мелочах и совершенно игнорируют крупные проблемы, ведь решать мелкие проблемы куда проще, чем крупные. Это их способ самореализации.
Так я создал научную психиатрическую лингвистику — лингвистику глазами психиатра. Такая наука уже существовала в России, но занимались ей преимущественно гуманитарии — лингвисты или психологи. Соответственно, вся «психиатрия» там сводилась к анализу текстов с помощью якобы «психиатрических» методов, которые на самом деле сводились к субъективному мнению автора (примером может служить глава о психиатрической лингвистике из книги «Основы психолингвистической диагностики» В.П. Белянина, который не является врачом (он гуманитарный психолог и лингвист) и который приводит совершенно субъективные данные о речи психоневротиков http://pedlib.ru/Books/3/0476/3_0476-40.shtml).
Психиатрическая лингвистика учит нас тому, что основные проблемы с изучением языка связаны не с самим языком и не с преподавателем, а, к сожалению, с нашей психологией, а точнее с нашими психологическими проблемами и психическими расстройствами. Соответственно работать надо не с языком, а с собственной психологией.
Я приведу лишь два примера того, как наши «психологические болячки» мешают нам выучить язык.
Итак, первая ситуация. Наверное, каждый преподаватель язык сталкивался с ней. На занятиях ходит ученик, который вот уже целый год изучает язык, но при этом говорит на этом языке он с диким русским акцентом и любые способы обучить ученика говорить иначе (ставить язык туда-то, делать губы так-то) обречены на провал. Ученик как будто не слышит все эти объяснения. Он как будто игнорирует звуки в языке, словно их вообще нет. Он не получает удовольствия от своего произношения. Хотите узнать с чем это связано ? Тогда слушайте.
Представьте себе ребенка, который растёт в семье, где мать не особенно была рада появлению этого ребенка. Да, она заботится о нём. Да, она его кормит. Да, она его одевает. Но внешне это скорее похоже на нелюбимую работу, на которую она вынуждена ходить и которая с каждым днём всё больше и больше её раздражает. Мать не любит своего ребенка, но не может себе в этом признаться (ведь она такого высокого мнения о себе). Когда ребёнок пытается обнять её, она стоит словно по стойке смирно, но чаще она просто отталкивает его от себя. Она никогда не радуется его достижения. Его присутствие скорее раздражает её и она каждый день стремится побыстрее уйти на работу лишь бы только не быть вместе с ним (сама она называет это «любовью к работе»). В таких семьях не принято говорить комплименты, порой даже не принято здороваться, прощаться, говорить «будь здоров», когда кто-то чихает. В такой семье мать не говорит ребенку сакраментальную для любого человека фразу «я ЛЮБЛЮ тебя просто ЗА ТО, ЧТО ТЫ ЕСТЬ». Мать не проявляет эмоций к своему ребенку. Их отношения сухие, офисные, холодные словно лёд. Ребёнок в такой семье будет жить и считать, что такая же ситуация и в других семьях (это с детьми сиротами, которые оказались в интернате ещё в младенчестве; они не видели альтернативы, поэтому им кажется, что по другому и быть не может). Ребёнок в такой семье будет расти холодным и безэмоциональным. Эмоции и часто любые ощущения (к примеру, боль) для такого ребёнка будут восприниматься как что-то чуждое и непонятное, как что-то, что «мешает мне жить». Соответственно, такой ребенок будет подавляться эмоции, пытаться уничтожить их, избавиться от них. Всё,что вызывает эмоции будет так же восприниматься как нечто вражеское и ненужное. Это явление в психиатрии называется эмоциональная диссоциация. (дословно «отщепление эмоций»). Объятия, поцелуи, ласки, нежность, музыка, общение — всё это человек будет считать чем-то ненужным и любыми способами будет пытаться задавить это непонятное ощущение. Сексуальное возбуждение также является ощущением, поэтому многие психоневротики (в основном девушки) не понимают, что это за состояние и пытаются заглушить его таблетками («я приняла грандаксинчик и мне стало легче»). К сожалению, для того, чтобы освоить фонетику языков, нужно научиться наслаждаться звуками этого языка (позволить себе удовольствие от звуков, то есть эмоции, ощущения). Эмоциональные диссоцианты не могут позволить себе эмоции, поэтому им непонятно, как можно наслаждаться звуками в языке, ведь «это же не логично». Такие люди не могут понять, почему полиглоты изучают языки без всякой цели, ведь настоящие полиглоты изучают языки не для работы, не для путешествий, а просто потому что для них это словно пение. Сам процесс им доставляет удовольствие. Кстати, эмоциональные диссоцианты зачастую не понимают, а зачем нужно петь. Очень часто у них непроработанный музыкальный слух и непоставленный высокий скрипучий голос.
Итак, если Вы заметили в себе эмоциональную диссоциацию, то есть подавление эмоций не умение получать удовольствие от жизни, попытку везде, где надо и где не надо искать логику, то перестаньте изучать язык и, не откладывая, займитесь психологией, а ещё лучше психиатрией. В тяжелых случаях к эмоциональной диссоциации могут добавиться и другие формы диссоциации. К примеру, невыгодные воспоминания могут стать врагами и возникнет очень странная амнезия. Человек, словно в видео-редакторе, удалит часть своих воспоминаний. Врагом может стать собственная личность («виноватая во всех моих проблемах») и тогда, организм создаст ещё одну, более безопасную (вспомните фильм «Сплит» с великолепным Джеймсом МакЭвоем). Иметь дело с диссоциацией очень опасно
Рассмотрим еще один пример. Представим себе, что на занятия по английскому языку пришла молодая девушка, современная бизнесвумен, постоянно поглощённая делами, планами и заботами. Несмотря на то, что она регулярно ходит на занятия, прогресса у неё нет. То у неё нет времени на домашние задание, то вдруг она начнёт говорить на посторонние темы во время занятия. Однако самое удивительное так это её неприятная привычка учить преподавателя, как «правильно сказать на английском …» или «я считаю, что в американском английском это должно звучать не иначе как ...», а также, перебивая преподавателя, пытаться объяснить другим ученикам то, что они не поняли (при том, что сама в этом плохо разбирается). Ежесекундно девушка пытается играть роль педагога, пытается всех и вся учить и всех контролировать. При этом как только возникает ситуация, где наша девушка не может быть «учителем других» (к примеру, когда нужно нужно ответить на тяжелый вопрос или сделать домашнее задание), то она либо начинает отшучиваться, либо убегать от проблемы, откладывая её на потом. Итак, с чем же это связано ?
Представьте себе девочку, растущую в семье с властной матерью и слабым малодушным отцом-алкоголиком. С самого детства девочка постоянно была под контролем матери, которая диктовала девочке, как ей одеваться, с кем дружить, что говорить и что делать. С отцом у девочки были теплые отношения, однако отец в её семье не играл никакой роли. Когда необходимо было, встать на сторону ребенка и защитить ребенка от постоянного недовольства матери (которая была недовольна дочерью всегда, когда дочь не хотела быть послушной марионеткой), то отец лишь отшучивался и говорил, что «нужно слушать маму». С самого детства девочка поняла, что папа её не защитит и что нужно быть во всём и всегда сильной и самостоятельной. Она с детства построила для себя императив «я должна делать всё сама, я должна быть сильнее всех, я должна быть впереди всех ». Без сомнения подобное желание быть сильной помогло ей пробиться в бизнесе. Оно помогло ей управлять людьми и заслужить их доверие. Однако когда нужно было сдержать своё мнение и послушать более грамотного, она не могла это сделать, ведь это означало прогнуться перед другим, перестать быть сильной. Из-за этого она теряла ценных сотрудников и постепенно в её бизнесе начались проблемы. В отношениях с мужчинами она стремилась быть сильной, стремилась быть «родителем» для других. Она не любила принимать подарки, она дарила их сама. Её парни были всегда моложе её. Она занималась кикбоксингом и нашла себе парня-одногруппника, который был слабее её физически. И ей это нравилось. С более слабыми , с несамостоятельными, с более молодыми она чувствовала себя сильной, всемогущей. Она любила заботиться о других и не любила, когда заботятся о ней, ведь это значило быть слабой. Она не умела приносить и когда нужно было взять в долг у своего знакомого, чтобы сохранить один из своих филиалов, она этого не сделала и потеряла часть бизнеса.
Такое явление в психиатрии называется «реверсия». По-деревенски его можно назвать «патологическое желание быть сильным по отношению к другим»,«патологическое желание быть родителем для других», «быть ведущим, но не ведомым». Именно этот патологический механизм и не давал нашей девушке изучить языки. Ведь для того чтобы изучить язык, нужно перестать строить из себя учителя (то есть более сильного), смирить свою гордыню и стать учеником (более слабым). Всякий раз когда ей нужно было стать более слабой, она убегала от этой ситуации — то находила неотложные дела, то отшучивалась («я же тупенькая») и ничего не делала. Реверсивные личности не способны учиться у других. Они вечно всё знают лучше и вечно пытаются быть учительницей для других. Лишь смирив свою гордыню и укротив реверсию, они всё-таки смогут учиться у тех, кто сильнее и умнее их.
Если Вы заметили в себе реверсию, скорее начните изучать психиатрию, а ещё лучше обратитесь к хорошему психотерапевту. Реверсия может привести к очень страшным последствиям. Ведь реверсивные личности, вечные всезнайки и всёумейки обычно быстро разваливают любое дело, за которое берутся, будь это семья, бизнес или общение, ведь и в семье, и в бизнесе, и в общении нужно быть на равных с другими, нужно быть гибким и уметь слушать чужое мнение. Для реверсивных личностей же есть только один голос и это, к сожалению, их собственный голос.
Вот в принципе и всё. Разумеется, эта статья научно-популярная и она не ставит себе цель сделать из вас, мой дорогой читатель, психиатрического лингвиста. Однако она, по крайней мере я надеюсь, поможет расширить Ваши горизонты и позволит Вам увидеть мир немножко иначе. Надеюсь, что теперь Вы более внимательно будете относится к изучению языков и будете искать языковые проблемы в своей психологии, а не в языке. Для тех же, кто хочет изучить психиатрическую лингвистику более глубоко, у меня есть специальный курс. Я думаю лингвистам и психиатрам эта наука будет очень полезна, хотя и широкому кругу слушателей она тоже не повредит. Прощаюсь с Вами, мои дорогие читатели. Мы встретимся с Вами уже на страницах следующих статей. Всего Вам доброго. Пока-пока