Когда услышишь на базарной площади Марракеша «АБРАКАДАБРА», будь уверен, чудеса уже начались. Если достаточно долго тереться на марокканском рынке, то твой кошелёк попытается похитить каждый карманник Магриба и не по одному разу.
Вообще-то африканцы почти все время торчат на улице. На улице работают, на улице едят, телевизор и тот волокут на улицу. Соседи и друзья, члены семьи и сослуживцы всё вперемешку . Так и живут хором. Мы же сидим каждый по своим норам. Ментальность, такие дела. Ну ничего. Две недели я тоже буду жить на улице, в пустыне, в горах, в аулах и в городах. Они африканцы, а я тоже бродяга. У меня, возможно, есть гены викингов, или монголов, или цыган, или все вперемешку.
Лимпопо-Лимпопо- Лимпопо...
Толкутся, стало быть, горожане на улице, и любая движуха собирает немыслимую аудиторию.
Нагружаются на ишака кирпичи, количество просмотров такое, что можно Сникерс рекламировать. А если спорткар через выбоину переезжает, то это событие уровня Открытия Олимпиады.
Ротозейничают туземцы, и я не отстаю, ротозейничаю на туземцев.
Вижу в этой толпе - толпа! И крики: «АБРАКАДАБРА!!!». Короче, уличная магия, вротмненоги, Девид Блейн и всё такое.
Зрители образовали плотный круг, в центре которого выступает факир. Он, конечно же, в бурнусе, чалма лежит на мостовой. В ней уже кипятится какое-то волшебство. Мне ничего не видно, и я поднимаю видеокамеру над головой. Шутка ли - выступление Шайтан-Кио.
Кудесник, как только обнаружил съемку, рысью ломанулся ко мне, и я почему-то сразу оказался в первом ряду, волшебник протягивает мне тюбетейку и требует гонорара. Я не против. Всякий труд должен быть оплачен. Все деньги у меня на карте, осталось несколько дирхамов после таксистов-разбойников и несколько местных монет, ну и пара мятых российских сотен. Всегда так бывает. Всю наличность (кроме той, что в рублях) я щедро отгрузил в замызганную шапочку. Как и всегда в случае бессмысленной траты денег, я успокоил себя тем, что это инвестиция в хорошее настроение, отдых, а, значит, улучшение работоспособности и возврат денежных знаков в большем объеме. Знать бы мне в этот момент, насколько же я был прав. Светясь так, что его можно было отправлять в Мурманск руководить полярным сиянием, заклинатель чалмы, вернулся к работе. Совершает пасы, верещит заклятия: «Масяськи!!!», орет: «Морики!!!» Доверчивые горожане, вытянули шеи до полной жирафоподобности, производительность труда карманников в такие моменты достигает стахановских масштабов.
Эта была первая часть фокуса, называется «Наживка». Теперь, когда чародей полностью владел вниманием зрителя, пришло время произойти «Превращению». И вот уже вся площадь, воздев руки, кричит: «АБРАКАДАБРА!!!»
В наступившей тишине маг с кислой миной заглядывает в чалму. Вид у него очень разочарованный. Видимо, он рассчитывал на какое-то очень крупное чудо, типа явления кролика, а не вышло даже исчезающего пальчика.
Волшебник двинулся ко мне...
Когда архитектор Мишель Пинсо принёс Хасану Второму смету на строительство мечети в Касабланке, он удостоился более миролюбивого взгляда.
Все было ясно: суть фокуса состояла в превращении жадного туриста в щедрого туриста, а нищего чернокнижника в Девида Копперфильда. Толпа неприязненно загудела. Я выгреб из карманов все оставшиеся русские деньги, заплатил ими дань проклятому сарацину: «Сдачи не надо». И ретировался, так ни к какому волшебству и не прикоснувшись.
Есть у нас непобедимые союзники отечества: Генерал Мороз и Маршал Распутица которые на протяжении истории многократно спасали отчизну от супостатов. Но есть у супостатов страшный и тоже неодолимый сторонник: то - Падишах Зной. В третий день нашего путешествия температура воздуха днём перевалила отметку +45 уверенно устремилась к +50 градусам по Цельсию. Когда мы решили сделать остановку и осмотреть знаменитую киностудию "Атлас" и её циклопические декорации на окраине Вирзазата, мы столкнулись с удивительным явлением: велосипедист который никуда не мчится, омываемый струями плотных слоёв атмосферы, очень быстро принимается плавиться до полной потери человекоподобия. А ведь это только самый краешек великой Сахары. Когда приключается мороз, можно обмотаться шалями и свирепо мародерствовать и шаромыжничать, от фр. cher ami (мой дорогой друг). На африканской жаре можно только мчаться к кондиционеру, или побыстрее в горы, или к океанскому пляжу, а не вот это вот всё. Сахара - абсолютно смертельна. Часть маршрута, проходящую через пустыню, мы старались преодолеть в прохладные утренние часы. Я ехал первым, чтобы не видеть прекрасные лица моих благодарных спутников, поднятых в четыре часа утра. Я ехал и слушал дружелюбное шуршание их шин по асфальту шоссе, ведущего от Вирзазата в Алжир.
Слух - это главное чувство велосипедиста. Опытный велосипедист прекрасно осведомлён о том, что происходит на дороге позади. Он слышит не только приближающиеся автомобили, но и каждого велосипедиста в группе. А мастер спорта на слух определяет цвет машины, идущей на обгон. Зеркало? Какое ещё зеркало, может, ещё и корзину на руль поставить?
И тут я не поверил собственным ушам: велосипедистов стало на одного больше. Со скоростью, доступной лишь джинам, нас догонял афроафриканец, чёрный до фиолетовых оттенков, на древнем «шоссейнике», в каком-то реликтовом шлеме и такой худой, что обтягивающие велошорты болтались на нем, как шаровары борца айкидо. Майка же пускалась в путь догонять хозяина только через пару секунд после старта. Негров в Марокко не много, а этот был просто мистер Антрацит с фирменной ослепительной улыбкой. После обмена приветствиями он выяснил, что мы русские. Удовлетворенно кивнув, он стал шарить в складках своих облачений и извлёк на свет божий казначейский билет номиналом в сто российских рублей. С большим театром. И спросил нас, русские ли эти деньги. Все общение происходило на кошмарной смеси французского, английского, арабского и русского языков. Чего он от нас добивается, было решительно непонятно. А вешнее солнышко уже устремилось к зениту, становясь все менее ласковым. Наконец, прозвучало-таки «currency exchange». Этот засранец хотел Марокканских дирхам в обмен на своё сокровище, и был убеждён, что мы просто мечтаем приобрести сто рублей посреди пустыни первого мая в половине шестого утра. Уже и не помню, на каком баснословном курсе мы ударили по рукам. Но нам удалось, наконец, отделаться от Капитана Африки. Мы свернули с шоссе на грунтовку, уходящую в прохладное ущелье. А удивительный попутчик отправился к своему повелителю в лампу.