В предыдущих частях повествования, я рассказал о моем любимом псе Арчи, именуемом в нашей семье весьма почтительно - Арчибальд Джекович. Не знаю почему, но имя Арчибальд у меня ассоциируется с парусными кораблями, соленым морским ветром и пиратами. Но это ни как не характеризует песа.
Итак, пес оказался особенным [почему-то, слово болезнь мне не нравится]: он постоянно дрожал: лапы, челюсть, которая вызывала стук зубами. Очень неприятная какофония. Но это можно было бы принять, если бы его не накрывали приступы судорог. Изначально мне казалось, что они провоцировались сильными эмоциями, чаще испуг, но потом зависимость исчезла. Вторая их особенность - они накатывали в ночное время. Так как Джекович является членом семьи, у него есть право спать вместе с хозяином. Иногда проснувшись видишь, как мохнатый нос лежит в сантиметре от твоего лица на подушке и тихо посапывает (позитив!). Так вот, среди ночи просыпаюсь от того, что кровать начитает вибрировать - началось.
Из любого медицинского справочника мы можем узнать, что основной признак эпилепсии - это приступ судорог с потерей сознания, прикушенным языком, пеной у рта, выделением мочи сразу после припадка. У Джековича, были только приступы тонико-клонических судорог. Это странное слово [тонико-клонический] означает, что мышцы приходят в повышенный тонус [сильно напрягаются] и начинают сокращаться [дергаются]. Все это происходит вне контроля животного или человека. Пока человечество не научилось снимать электрическую активность мозга, называемую электроэнцефалограммой, диагноз эпилепсии ставился только по характерным проявлениям болезни.
Тонико-клонические приступы Джековича не сопровождались потерей сознания, у него не было пены и мочеиспускания после приступа. Обычно приступ начинался с того, что собака замирала на месте, не в состоянии двигаться, потом лапы начинали раздвигаться в стороны, голова запрокидывалась назад и начинались судороги. Это вызывало некоторое сомнение в диагнозе Эпилепсия.
Пес рос - прогрессировало заболевание. Окрепшая мускулатура пса вызывала такое напряжение мышц, что едва удавалось держать его руками. Со временем к приступам присоединилось потеря сознания. После этого собака ходила потерянной, дезориентированной, не понимала, где находится, не откликалась на свое имя. Со стороны она напоминала бездушную машину. Обычно после таких приступов, если Арчибальда не выводили на улицу, он оставлял большую лужу на полу. Я понимал, что такие приступы сопровождаются кислородным голодание мозга [дышать невозможно], что приводит к гибели клеток мозга.
Но и это было не все. Через 3 года появились новый симптом. Перед приступом появлялось сильное слюнотечение. Вероятной причиной этого явления было сильное сокращение мышц нижней челюсти, что не позволяло псу глотать выделяющуюся слюну. Когда это началось впервые, я испугался, потому что знал только одно заболеванием, проявляющееся сильным слюнотечением - бешенство! Некоторое успокоение приносила мысль о том, что Джекович регулярно, 1 раз в год, прививался от бешенства, но всегда существует вероятность, что вакцина может не сработать. Но, как известно, бешеное животное не живет более 10 дней. Через две недели после первых проявлений слюнотечения, я успокоился.
Ситуация становилась критической. Надо было срочно, что-то делать...