Как мы уже говорили в первой части, эвакуация с медленно погружавшегося в неглубокой бухте крейсера продолжалась довольно долго – около 2 часов. Естественно, что В.Ф.Руднев взял и свою коллекцию, да и какой коллекционер бросил бы на тонущем корабле жемчужину своей коллекции – «голубой Маврикий» – он должен был быть рядом с сердцем истинного коллекционера . То что коллекцию с крейсера он взял - это несомненно, так как о коллекции отца упоминает его сын, Николай Руднев в своей книге «Командир легендарного крейсера». Поэтому версия о гибели коллекции на затопленном крейсере несостоятельна. Какова же дальнейшая судьба «голубого Маврикия»? Известно, что после смерти адмирала в 1913 г, коллекцию унаследовал его сын Николай, учившийся вначале в Пажеском корпусе, а после опалы отца и его отставки в 1905 г. – в Петровско-Разумовской сельскохозяйственной Академии, которую окончил дипломированным агрономом. Опала отца и его скоротечная отставка были связаны с революционными событиями 1905 г. После чествования героев «Варяга» и «Корейца» по их возвращению на Родину, В.Ф.Руднев получил придворное звание флигель-адъютанта, войдя в свиту Императора, а также назначением командира 14 флотского экипажа строящегося самого крупного и мощного корабля Империи – линкора «Андрей Первозванный», русского ответа английскому «Дредноуту», хотя и слабее его, точнее его можно было бы назвать броненосцем дредноутного типа. Революционные агитаторы распропагандировали матросов экипажа и В.Ф.Рудневу было приказано пропустить войска для наведения порядка. В это время он оставался дома, был болен и «порядок» навели без него, но царь велел отправить его в отставку с «мундиром и пенсией», присвоив контр-адмиральский чин. Надо сказать, что В.Ф.Руднев был мягким человеком, из тех, кого называют «военными интеллигентами», что хорошо увязывалось с его пристрастием к коллекционированию. Среди жестких до жестокости служак-военных, таковых практически не встречается. В своих «Записках моряка» Всеволод Федорович с глубоким возмущением писал о телесных наказаниях на флоте, в особенности об офицерах, не стеснявшихся давать волю кулакам. Несмотря на то, что В.Ф.Руднев был «защитником Царя и Отечества» и совсем не придерживался революционных взглядов, он разделял некоторые либеральные идеи, в частности, был знаком с Плехановым и даже купил фонограф, чтобы записать некоторые его высказывания. Поэтому он никак не походил на «держиморду» способного расстрелять своих матросов в случае неповиновения. Естественно, после Петербурга, пришлось переселиться в купленное небольшое имение в Тульской губернии, что очень переживала жена, уже начавшая привыкать к светской жизни и высокому жалованию мужа (пенсия же была гораздо меньше, по низшей адмиральской ставке). После отставки с командира 14 экипажа списали недостачу более 4 тысяч рублей возникшую из-за растраты казначея экипажа и халатности командира, не проверившего его деятельность, позже В.Ф.Руднев получил еще на лечение 600 рублей, адмиральская пенсия сохранялась в полном объеме. После смерти мужа от лейкемии в 1913г. вдова обратилась с письмом к Императору с просьбой о материальном воспомоществовании и назначении ей выплат, в чем ей не было отказано: «…Ваше Величество так милостиво относились к моему покойному Контр - Адми¬ралу, бывшему Командиру «Варяга» и Флигель Адъютанту Вашего Величества Всеволоду Федоровичу Рудневу, что дало мне смелость беспокоить Ваше Императорское Величество, думая, что в память мне незабвенного усопшего Ваше Величество милостиво отнесется к моей всепокорнeйшей просьбе, не отказать помочь в без¬выходном положении его семьи. Надорвав свое здоровье во время войны и окончательно расстроив его волнениями и огорчениями сопряженными с неожиданной преж¬девременной отставкой от любимой им Морской службы и поисками какого-нибудь места. Мой муж чувствовал себя все хуже и хуже, худым и слабым и наконец 7 июля скончался, оставив меня без всяких средств с 3-мя сыновьями, которым я должна дать образование. не отказать мне в выдачи единовременного пособия для уплаты долгов, сделанных мною для лечения и погребения моего покойного мужа и в память его, всегда свято и доблестно исполнять свой долг перед обожаемым им Монархом и Родиной, назначить мне пенсию в усиленном размере, чтобы сыновья наши могли получить воспитание и образование, как того желал покойный». Из этого документа следует, что, несмотря на адмиральскую пенсию и какие-то доходы от усадьбы, семья В.Ф. Руднева обратилась за материальной помощью. Видимо, сказались понесенные затраты на лечение. Старший сын Николай учился в привилегированном Пажеском корпусе, но был вынужден его оставить, став студентом сельскохозяйственной академии. И дело здесь явно не в материальных трудностях – учеба в военных заведениях, питание и обмундирование кадетов и юнкеров были за счет казны. Чаще вдовы умерших и погибших офицеров просили об обратном – об определении детей на учебу за казенный счет в военные училища. Дети кавалеров ордена св. Георгия (а Руднев был им награжден щза бой при Чемульпо) как раз и пользовались преимущественным правом при поступлении в военно-учебные заведения, не надо было и обращаться к императору. Тем не менее, как Николай Руднев, так и его младшие братья этим правом не воспользовались, а ведь как детям национального героя, им была бы открыта дорога в Морской корпус или в другое военно-учебное заведение. Однако, никто из них семейную традицию не захотел продолжить и офицером не стал. Тем не менее, имение пришлось продать и переехать на съемную квартиру в Тулу. Коллекция марок с «Маврикием» была в это время у сына, который работал агрономом а Алексинском уезде Тульской губернии. Затем грянула революция, семья выехала в Севастополь. Некоторые ценные вещи, в том числе иностранные ордена, были заложены в Ссудную кассу и пропали в 1917 г. (но коллекции среди них не было). При отъезде в эмиграцию в Сербию, а затем во Францию, вещи, в том числе и ценные, были переданы одному офицеру. Больше ни офицера, ни ценностей семья не увидела. Однако коллекция марок все еще была у Николая. С ним она и прибыла во Францию. Известно, что во Франции семья не бедствовала. Младшие дети закончили образование, Георгий стал одним из руководителей автомобильного завода «Пежо», но потом захотел открыть деревообрабатывающую фабрику и уехал в Венесуэлу, Самый младший сын – Пантелеймон, сначала стал художником, но потом служил офицером-артиллеристом во французской армии, попал в плен в Арденнах, был освобожден из лагеря союзниками и затем служил военным переводчиком. Старший - Николай работал управляющим богатого имения в Фонтенбло, пригороде Парижа. Видимо, во Франции и был продан «Голубой Маврикий», возможно, и другие филателистические редкости. В начале 20 века немецкий почтовый музей заплатил за «Голубого Маврикия» полмиллиона немецких марок (около 1 000 000 рублей золотом – это пенсия контр-адмирала императорского флота за 250 лет по курсу 1913 г. Курс рубля по отношению к немецкой марке из статистического справочника Россия в 1913 г.), сейчас ее стоимость более 10 миллионов долларов США). То есть, семье было что продать, чтобы иметь безбедное существование. В связи с этим разговоры о нищенском существовании семьи забытого всеми героя вряд ли имеют основание. Николай Всеволодович помогал французскому Сопротивлению во время войны, что дало ему право возвратиться в СССР. При возвращении Николая Всеволодовича в СССР в 1948 г., он привез оставшуюся коллекцию марок [2], но уже без «Маврикия», хотя продолжал коллекционировать марки до самой смерти. Жил он с женой в Ульяновске, занимая скромную должность экономиста в ассенизационном городском хозяйстве, руководитель которого очень гордилась тем, что у нее работает сын легендарного героя, ведь в 1946 г на экраны страны вышел фильм о подвиге «Варяга» с Борисом Ливановым в роли капитана Руднева и про героя знали. В Тулу из-за наличия там оборонных заводов Николаю Всеволодовичу сразу не разрешили вернуться и лишь через 10 лет к 50-летию русско-японской войны и подвига «Варяга», сына героя пригласили на торжества в Москву, дали ему отдельную квартиру в Туле и Николай Всеволодович перебрался поближе к могиле отца. Он написал книгу об отце «Командир легендарного крейсера», вышедшей с Туле в 1960 г. В 1962 г на экраны страны вышел документальный фильм о советских коллекционерах «Серьезные чудачества». В этом фильме в первом же эпизоде можно видеть Николая Всеволодовича в рабочем кабинете с альбомами марок, за пишущей машинкой. В фильме говорится. что он – агроном, видимо, постеснялись упомянуть про бухгалтера при городском ассенизационном обозе, вспомнили про специальность по образованию. Зиновий Гердт, один из авторов сценария и диктор, своим задушевным голосом рассказывает, что перед нами – коллекция Всеволода Федоровича Руднева, адмирала и первого русского филателиста, героя русско-японской войны. При этом мы видим редкие марки, например, первую марку Франции «Церера», цвета киновари, номиналом в 1 франк и некоторые другие, тоже далеко не часто встречающиеся дорогие марки. То есть, мы получаем еще одно подтверждение того, что коллекция командира «Варяга» вернулась в СССР в достаточно полном виде, но «голубой Маврикий» так и не мелькнул в кадре. Скорее всего, он был продан во Франции без особой огласки (так обычно и делается с редкостями и дорогим антиквариатом), а деньги пошли на образование детей и поддержание сколько бы ни было достойной жизни на чужбине. Николай Руднев в СССР пропагандировал филателию, занимаясь и в преклонных годах общественной работой, до самой смерти в 1963 г. Воспоминаниями о «Голубом Маврикии» он ни с кем не делился. Возможно, что эту статью прочитает какой-нибудь коллекционер из Ульяновска или Тулы и продолжит поиски следов коллекции Рудневых. Кто знает, может быть «Голубой Маврикий» все еще в России, спрятанный за какой-нибудь невзрачной маркой в купленном на распродаже альбоме со старыми марками? Пока, по неофициальным данным, в нашей стране всего лишь один «голубой Маврикий», а ведь до 1917 г «Маврикиев в стране было не менее пяти…
Подписывайтесь на мой канал - будет много интересного, в том числе и по "Варягу" - только оригинальные материалы, никакого копипаста!
