Надо же! Сережка нисколько не изменился. И походка все та же — вразвалку. В его возрасте многие мужчины начинают округляться. Но он такой же худющий, каким был на последнем курсе.
Питается по-прежнему всухомятку. Еще не женился? Вернее всего, пока нет. В противном случае выглядел бы по-другому. Семейная жизнь так или иначе метит, штемпелюет мужскую особь.
А может, на сей раз, уважаемая Валерия Дмитриевна, тебя интуиция подвела? Все может быть. И все-таки невозможно представить: Логачев — и вдруг на ком-то женат. Допустимо, но невероятно!..
Какой откровенный, шарящий, липкий взгляд у здоровяка, который напротив,— под его взглядом словно тонешь в чавкающей трясине.
Бр-р... Дались ему мои коленки.— Одернула юбку.— Хоть бы поглядывал в меру, украдкой, но нет, пялит зенки. Странно, вошла в зал за ним следом, но не видела, чтобы он сделал заказ. Кашлянул в кулак. Сейчас что-нибудь скажет...
— Гражданочка, какой теперь час?
Слева электрические часы на стене, он их видит, но ему хочется завязать разговор. Странный тип. Помочь ему, что ли?
Улыбнулась, подумав: «Сейчас я тебя за ушко да на солнышко. Тьфу ты! Начал бы с погоды. Ноль воображения. Стоило мне щуриться!..»
В Москве, оказывается, в ближайшие дни ветер слабый до умеренного, переменная облачность, местами кратковременные осадки. А таких дождей, какие лили весной, не было уже сто тринадцать лет.
— Неужели сто тринадцать? — Неожиданно для себя засмеялась.— Неужели так долго не было таких дождей?
— Точно! Сам слышал по телевизору. А вы вчера Райкина по первой программе смотрели?
Приободрился
Голос у него, как из бочки: гом! гом! Рассмеялась при мысли, что он не раз объяснялся кому-то в любви таким голосом. И его слушали. Таяли. Благоговели. Надо же!
А ему, видимо, показалось, будто она тоже смотрела Райкина по первой программе,— засмеялся. Удивительно отменные зубы, какие-то первобытные, кроманьонские, для недожаренного мяса с кровью. Саблезубый тигр.
— Я Райкина видел... В метро...
Встать бы и уйти на другое место, но как встанешь, если сама ввязалась в разговор, влипла в эту болтовню по собственному почину.
К тому же с минуты на минуту должны дать Бирютинск, придется выслушать до конца, как этот тип видел однажды Райкина на станции метро. На эскалаторе. Артист ехал вниз, а он — вверх.
На улице крапал дождь, на лице комика светлели дождевые капли, и казалось, это были слезы. Они вызывали смех у таких, как этот кретин, который чуть не крикнул во всю ивановскую: «Глядите, вон Райкин!..»
Говорит и говорит. Оказывается, он сразу догадался, что она не москвичка. Сам он живет в Москве, переселился сюда из Николаева.
Сразу за углом будет комиссионный магазин, а рядышком — его дом. Девятый этаж, трехкомнатная квартира, жена умерла совсем недавно, взрослый сын работает на Дальнем Востоке, много приходится платить за излишек жилплощади, получает, в общем-то, прилично— служит метрдотелем в ресторане при гостинице, как раз при той, где остановилась она.
Лицом напоминает Лискина Семена Николаевича из второй лаборатории. И так же нагл. Тот тоже всегда любуется собой, когда сообщает кому-то очевидные истины.
Как только она появилась в Бирютинске, Лискин попытался за ней ухаживать. «Валерия Дмитриевна, лапушка, тема вашей диссертации так созвучна моей! Удивляюсь вашим поразительным успехам.
У вас еще кандидатские не все сданы, а вы почти заканчиваете свою тему!.. Я желаю, я хочу помочь вам, я буду рад, если вы познакомитесь с кое-какими моими работами, нет, не сейчас, а когда я их закончу.
Поверите, как только вы появились у нас, я сразу сказал в нашей лаборатории: «У этой женщины большое будущее!»
И голосом Лискин похож на этого типа, который разглагольствует о своей трехкомнатной квартире. Пусть поговорит, если ему так хочется. Его ухаживания бросились всем в глаза. Не давала никакого повода, а все же вскоре почувствовала на себе косые взгляды. Было обидно. Тем более что Лискин ей не нравился.
Лискин — обольститель? Бр-р! И все же ее лишний раз предупредили анонимным письмом: жена Лискина — известный в городе врач-гинеколог, у нее немалые связи, особа ревнивая и скандальная. Тьфу ты! Разве она дала какой-либо повод для такого письма?
А Лискин решил овладеть крепостью приступом. Позапрошлым летом, когда местком устраивал вылазку на природу. Тогда произошла досадная история с автобусом — отказал в дороге мотор, до гротов добирались пешком, не культпоход был, а мука мученическая, домой, всяк возвращался по-своему — кто пешком, кто на попутках. Решила идти тропой вдоль берега. И рядом оказался Лискин. Больше не было никого — остальные растаяли в ночи.
И тогда Лискин дерзнул на приступ. И потерпел фиаско— настолько унизительное, что расплакался, когда она расхохоталась ему в лицо. И с тех пор стала для него врагом.
Он мстил ей за этот сатанинский хохот в душных жасминовых кустах. Мстил на словах и на деле. Потом вышел скандальчик, о котором лучше не вспоминать...