Они приехали к матери за ключами. На третий этаж поднялись пешком, загаженным лифтом пользоваться побрезговали. Надавили на кнопку звонка и принялись ждать. Но им никто не открыл.
- Странно, - задумчиво высказался Иван. – Ушла куда-то?
- Может быть. У тебя ключи есть?
- В машине. Щас принесу.
Он поспешно спустился вниз, затем вернулся. Звеня связкой из нескольких ключей, отомкнул дверь. Первый прошел внутрь.
- Ма-ам?! – громко позвал он.
В ответ тишина. Он посмотрел на Леху.
- В магазин что ли ушла? – предположил он.
Прошел в комнату, осмотрелся. Потом на кухню. Там заглянул в холодильник.
- Ого, да тут пусто. Точно в магазине. Смотри-ка, Лех, даже никаких круп и макарон не осталось. Даже гречки. Все съела. Странно…. Щас я ей позвоню.
И опять мать не ответила. И когда Ивану надоело слушать долгие гудки, он отключился и махнул рукой:
- Ладно, потом еще раз заеду. Продуктов заодно ей куплю. Ты знаешь, где она хранит ключи от твоей квартиры?
- Нет. В серванте посмотри. В супнице. Может там?
Предположение оказалось верным. Иван радостно вытащил связку из посуды.
- Ну все, поехали. Тебя отвезу, потом сюда вернусь. Мать дождусь.
Он отвез Алексея до дома, проводил его до двери. Уже в квартире так же заглянул в холодильник и хмыкнул от увиденной пустоши.
- У тебя деньги-то есть? – спросил он, разглядывая початую пачку сливочного масла.
- Рублей пятьсот оставалось, - признался Леха. – До того как в больничку попал.
- Подкинуть? А то ведь с голода сдохнешь, пока за баранку сядешь.
- Да нет, пожалуй. Бак в тачке полный, так что сутки-двое протяну. А потом заработаю.
Иван снова хмыкнул. Затем полез в карман джинсов, достал кошелек и выудил из него тысячную купюру.
- На, держи, - сунул он бумагу в ладонь брата. И предвидя его протест, добавил, - в долг. Отдашь когда сможешь.
Ну как тут можно было сопротивляться? Лишняя копейка она на самом деле лишней быть не может. И потому Леха принял помощь и заверил, что отдаст долг с первого же выхода на работу. На том они и расстались. И Иван, махнув ладонью на прощанье, поехал к матери, встречать с магазина.
Вообще в квартире стоял спертый воздух. Комнату давно не проветривали, а единственный цветок никто не поливал. Мать, похоже, за эти дни Лешкину квартиру так ни разу и не навестила. В принципе, ничего страшного. Кроме подвядшего цветка никому плохо от этого не стало.
Леха устало завалился на диван. Как был. Грязный, немытый, насквозь пропитанный больничными запахами. Надо бы сходить в душ, помыться, но почему-то обуяла лень. Было просто приятно оказаться дома и безмятежно поваляться на широком диване. Что он и сделал, блаженно раскинув руки и закрыв глаза.
Сколько прошло времени, Леха потом не смог бы сказать. Может час, а может и десять минут. Незаметно для себя он заснул. Даже сон ему приснился и каким-то образом умудрился выспаться. Ну а когда открыл глаза, то понял, что его опять донимает голод. Не такой жестокий как ранее, не такой сильный, но все же…. Захотелось есть. И потому он, рывком поднявшись с дивана, прошел на кухню, открыл холодильник и замер, раздосадованный открывшимся меню – то ли майонез из упаковки высосать, то ли остатки сливочного масла пожевать. Жила б в его квартире мышь, то та за эти дни давно б повесилась.
- М-да, - разочарованно вымолвил он, закрывая дверцу. Заглянул в хлебницу, а там уже давно подсохшая булка. Черствая как советский кирпич.
Пришлось тащиться в магазин. Но сперва душ. Надо бы смыть с себя, наконец этот запах больницы, да надеть чистое. И только после это можно было выходить на улицу. Что Алексей и сделал с непередаваемым блаженством. Не смотря на все возрастающий голод, он обстоятельно помылся и побрился. Грязную одежду кинул в стиралку и запустил ее. И вот только после этого можно было бежать в магазин и затариваться продуктами. А то жрать и в самом деле становилось не вмоготу.
Вечером позвонил встревоженный брат.
- Что случилось? – спросил Алексей.
- Леха, я мать так и не дождался. Девять часов уже, а ее все нету. Что делать?
- У соседей спрашивал? Может они что знают?
Брат с сомнением хмыкнул.
- Ладно, щас спрошу, - и без прощания положил трубку.
Минут через двадцать позвонил опять. И на этот раз в его голосе были истерические нотки:
- Леха, за ней скорая приезжала сегодня. Утром еще. На носилках выносили привязанную. Говорят, что она с ума сошла!
- Твою ж…, - выругался Леха. Он сразу все понял. Да и Иван догадался. Голос брата дрожал от ужаса.
- Ее, наверное, в ту же больничку привезли, что и меня. Позвони туда, узнай.
- Ага, ага. Ладно, - спешно ответил брат и разорвал связь.
Это была плохая новость. Неужели мать подцепила от него эту заразу? Плохо, очень плохо. Он потерял покой, нехорошие мысли полезли в голову. Прошло минут двадцать, прежде чем брат снова перезвонил:
- Леха, ее доставили туда же. Лежит в том же отделении где и ты лежал.
- Как она? Сказали?
- Не говорят ничего. Отнекиваются. Это плохо?
Он интересовался его мнением. Уж Леха-то поболее знает, что может там происходить. Все испытал на собственной шкуре.
- Это хреново, - ответил он.
- Я сгоняю туда, - решительно заявил брат и снова отключился.
Но это было бессмысленно. Уже вечер, его дальше порога не пустят. А учитывая, что болезнь вызывает такие серьезные осложнения, то, скорее всего, что он и на порог не ступит. Так оно и оказалось. Приехав к больнице, Иван целый час простоял возле входа, умолял охранников его пропустить. Ругался с ними, пытался подкупить. Но те были непреклонны. А появившаяся полиция погнала его и остальных просителей вон с территории. Поэтому пришлось дожидаться следующего дня.
Добиться встречи с заведующей удалось только ближе к полудню. Ольга Николаевна вышла к ним. Уставшая, осунувшаяся, в мятом и местами запачканном чем-то желтым халате. Едва увидев своего бывшего пациента, как-то встрепенулась, и, подойдя, ухватила Леху за локоток. Отвела в сторону.
- Константинов, ты чего приперся? Тебя же выписали. Опять голод?
- Да нет, Ольга Николаевна, - отмахнулся он, - у меня мать здесь. Вчера положили. Мне б узнать как она. Может принести нужно чего?
Она прикрыла глаза. Устало провела ладонью по лицу.
- Все-таки мать…, - тихо сказала она и вздохнула. – Я надеялась, что просто родственница или однофамилица….
- Так что с ней? Как она?
- Плохо, Константинов. Держим на лекарствах, все время привязана. У нас вчера шесть человек таких же поступило, но твоя мать хуже всех. Температура не падает, едва приходит в сознание – кидается на всех. В общем, Константинов, плохо все. Не буду тебя обманывать, ты и сам все понимаешь.
Алексей переглянулся с братом. А тот стоял ни жив, ни мертв. Кажется, даже побледнел слегка.
- А может нам купить что-нибудь? Лекарства какие? Или что еще?
- Да нет, Константинов, не надо. У нас все есть. Будем лечить. Если повезет, то выходим твою мать, а если нет…, - она бессильно развела руки. – Болезнь тяжело протекает. В общем, наберитесь терпения, да в церкви свечку поставьте.
И с этими словами она ушла. Устало осанившись, шаркая ногами – ночка, по-видимому, выдалась у нее тяжелой. Охранники пропустили заведующую и едва она прошла, заслонили широкими спинами. Оттолкнули особо ретивых посетителей, что пытались прорваться и, захлопнув двери, заперлись. Далее им здесь делать было нечего и братья, скрипя сердцами, отправились по домам. Иван последовал совету заведующей и, высадив у подъезда Алексея, поехал в церковь. Наверно в первый раз в своей безбожной жизни.