Вечером мама пришла за мною в детский сад.
Я сидела на стульчике с наклейкой-белочкой, а мама одевала меня. Сибирская зима не щадила никого. Колючая кофта, неудобные гамаши, толстые штаны — я терпеть всё это не могла и только вздыхала, пока мама укутывала меня в шубку. Я встала и послушно спрятала руки за спиной, позволяя матери застегнуть пуговицы.
— Ну, как ты сегодня? — спросила она.
— Хорошо! — заявила я. — Давали картошку.
Мама справилась с тугими пуговицами и ласково взглянула на меня.
— Да, картошка — это и впрямь хорошо! — согласилась она. — А ещё что было?
— Рисовая каша, хлеб с маслом, компот, омлет, немножко сгущёнки, — перечисляла я.
Мама расплылась в улыбке: меня всегда интересовала только еда, и, если кормили вкусно, я ни на что не жаловалась. Мне и в голову не приходило рассказать о том, что происходило сегодня. Кормили три раза — вот это действительно важно!
Скрипнув дверцей, мама достала из шкафчика варежки и шапку.
В коридоре послышались чьи-то шаги.
— Дашенька — такая милая девочка! — раздался приглушённый голос новой нянечки. — Тихая, спокойная, просто прелесть!
Мама натянула на меня шапку. Уши оказались прижаты к голове, мочки скрутились.
— Ага, милая! — ехидно отозвалась воспитательница. — Пару дней назад она так треснула Диму по голове! Мальчик теперь боится сидеть рядом с ней.
Я просунула пальцы под шапку и попыталась выпрямить скрутившиеся мочки.
— А на прошлой неделе, — продолжала воспитательница, — Дашенька играла с грузовиком и разбила Лере нос за то, что она тоже захотела поиграть им. Когда я спросила Леру, кто это сделал, она не рискнула ответить: Даша запугала её и велела не ябедничать!
Мама прижала мои руки к бокам, мол, стой спокойно. Я вздохнула: уши распрямить не удастся.
— Я пробовала поговорить с Дашей, но она тут же становится ангелочком. И не подумаешь, что это она минуту назад раскидала по полу кубики Вани, — воспитательница ударилась в воспоминания. — Ваня полчаса выстраивал эту крепость. Даша подошла и пнула её. Ванечка сразу же зарыдал. Он ревёт, а она стоит, хохочет!
Я разглядывала шкафчики других детей, на которых красовались ромашки, яблоки и слоники. Мама накручивала мне на шею зелёный шарф, я терпела.
— А сегодня утром — ты тогда уходила в столовую — она и Юлю до слёз довела, — голос воспитательницы повышался. — Потом ещё в туалете запереть её хотела. Всё потому, что Юля не стала делиться с нею конфетами, и Даша отобрала их. Я вернула конфеты Юле, но, по-моему, Даша успела припрятать где-то пару штук.
— Да как же так! — вздохнула нянечка. — А что мама?
— А что мама! Говорит, дома Дашенька ничего такого не вытворяет.
Мама закрыла шкафчик и поднялась на ноги.
— Пойдём? — спросила она.
Я схватила свой рюкзак и припустила вслед за ней. Когда меня перестали терзать шапками и шарфами, настроение взлетело вверх, словно фейерверк.
— Мама! — радостно позвала я её.
Она обернулась. Я засунула руку в рюкзачок, вытащила оттуда несколько ярко-жёлтых конфеток и, сияя, протянула маме.
— Хочешь конфету? Это я для тебя их взяла!