Два года колледжа послужили для меня неплохой школой жизни.
Конечно, между школьником и студентом есть огромная разница. Это два разных индивида, разные уровни мышления, разные приоритеты, школа – это что-то из детства, а студенчество – это уже взрослая жизнь, полная приключений и хардкора.
Так совпало, что я окончила школу в свой восемнадцатый день рождения. Да, я родилась 25 мая, и в день своего совершеннолетия я стояла на сцене гимназии как прилежная ученица в чёрном платьице и в белом фартучке, короткие светлые волосы заплетены в две миниатюрные и тугие французские косички, на лице почти ни грамма косметики, зато блестящие от слёз глаза, полные наивности и надежд на светлое будущее.
Все мои розовые мечты разбились о чугунную жопу реальности на следующий день, когда моя матушка, женщина со стальным характером, Гитлер в юбке, зашла ко мне в комнату и заявила: «Ну что, ты теперь совершеннолетняя, я тебя содержать не обязана, оплачивать твою жизнь я не буду, так что если хочешь остаться жить дома с мамой, будь добра, работай, оплачивай половину коммуналки, покупай себе еду и всё в таком ключе. И не делай такие глаза, я тебя предупреждала, что так и будет. Ты работу себе нашла?»
Конечно, меня предупреждали. Мама, с которой я жила ровно до того момента, как улетела в Германию, каждый день чайной ложечкой ела мне мозги насчёт подработки, а фразы «приносить деньги в дом», «иждивенка», «тунеядка», «вся в отца», «удобно устроилась», «хорошо сидеть на шее?» я слышала чаще, чем пожелания доброго утра и удачи на экзаменах. Маму, казалось, не интересовали мои личные дела, мои сложности. Ей важно было, чтобы я отдавала десятку в месяц на минимальное содержание. Важно: минимум десятку.
Мне было обидно. Каюсь, я завидовала своим одноклассникам, которым родители оплачивали учёбу в университете, которым оплатили водительские права, подарили машины, телефоны и компьютеры, у кого-то даже уже были свои квартиры. Я завидовала. Я ненавидела всех, у кого были такие добрые родители. Мне казалось, что мать меня не просто не любила, а даже желала от меня избавиться. От этого маму свою я тоже невзлюбила, а ежедневные напоминания о моих финансовых обязанностях приводили к регулярным конфликтам. Угрозы быть выселенной были вполне реальны.
До этого абзаца я ни слова не упоминала про своего отца. Всё предельно просто: мои родители давно разведены, отец повторно женился. Мне крайне не хочется выносить сор из избы, но мой папа не особо утруждал себя воспитанием единственного, насколько я знаю, ребёнка, для меня до сих пор большая загадка, чем же он занимался все эти годы. Поэтому на его помощь в конфликтах с моим вторым законным представителем с яйцами рассчитывать как-то не стоило.
Проблема с данью и казной немного стихла, когда я стала подрабатывать репетитором по английскому языку. В год выпуска из школы я как раз подтвердила свой уровень С1, успешно сдав международный экзамен (сколько же он убил моих нервных клеток, кто бы знал), поэтому надо было себя как-то реализовывать. Волей случая и маминой помощи я стала частным преподавателем у сына одной маминой знакомой. Экземпляр попался довольно сложный: мальчик окончил шестой класс, к учёбе нет совершенно никакой тяги, хотя ребёнок отнюдь не глупый. Проблемы в семье и в школе абсолютно демотивируют его к успешной учёбе, как же я его понимаю. Первые несколько занятий мы просто боялись друг друга. У меня не было ни опыта работы, ни опыта общения с детьми. Мне всегда казалось и я до сих пор придерживаюсь мнения, что с подростками работать гораздо сложнее, чем с маленькими детьми. Так и получилось. Я не знала, как общаться, как делать уроки интересными, я порой по полдня сидела на каникулах и искала материалы, игры, придумывала, чем занять ребёнка. А потом в какой-то момент мы разговорились, пацан поведал мне часть того, что его тревожит, и из учительницы я превратилась в психолога. Не могу сказать, что меня это радовало, но ученику это было необходимо, сложный возраст, сложная ситуация, так что почему бы и да? Спустя пару месяцев мы почти подружились. Я не смогла заинтересовать ребёнка иностранными языками, но его слабую тройку мы общими усилиями превратили в четвёрку, а его мама чуть ли не молилась на меня.
Зато моя матушка была неудовлетворена, впрочем, как обычно. Я получала 300 рублей в час, ибо как новичок не могла позволить себе более высокую оплату труда. И это было чуть меньше двух с половиной тысяч в месяц. До требуемых десяти ещё далеко.
То лето прошло именно в таком режиме: подработка, поступление в колледж и первое стрёмное лето.
Я не так представляла себе взрослую жизнь.