Ледяное сердце. Часть 1. Первое столкновение. Глава 1. Продолжение

Здравствуйте, мои дорогие Читатели и Подписчики! Я приношу свои искренние извинения за то, что долго ничего для Вас не публиковал, но на работе было очень много дел. Их, конечно, и сейчас не убавилось, но я выкроил минуту из своего напряженного графика, чтобы порадовать Вас очередным продолжением моей новой истории, которую Вы не так давно начали читать. Надеюсь, что за это время Вы не забыли, о чём она. По-прежнему жду от Вас справедливых комментариев, надеюсь, что Вы будете ставить "лайки" и делиться ссылками на прочитанное с друзьями. Приятного чтения!

Капитан юстиции Константин Юрьевич Морозов вот уже как семь лет занимал ме­сто одного из лучших сотрудников следственного комитета Центрального района города Хабаровска. И никогда за всю свою службу он так не хотел, чтобы такое больше не повто­рилось. Но Морозов ошибся. И ошибся очень сильно.

Подполковник Вадим Алексеевич Зуев, его непосредственный начальник и глав­ный старослужащий органов прокуратуры, рассказывал много историй из своей службы, одновременно пытаясь давать советы подрастающему поколению (как правильно прове­сти осмотр места преступления и непосредственно – самого трупа; как составить прото­кол, чтобы потом не отвечать на глупые вопросы начальства; как логически правильно вы­строить пути поиска обвиняемого). Но в этих историях Морозов никогда не видел той же­стокости, с которой ему пришлось столкнуться лично, по долгу службы, в последние две недели.

Но он сам избрал себе такую профессию, и винить в ужасах, творящихся вокруг, Константин мог только себя.

В этот прекрасный июньский день Морозов намеревался вместе с семьёй выехать за го­род, в лоно дикой природы, как говорится; у них уже всё было готово для того, чтобы устроить пикник и повеселиться где-нибудь, где можно было хотя бы один день не думать о работе: об этих убийствах, ограблениях, насилии. Но всё испортил один единственный звонок на личный номер, от дежурного диспетчера прокуратуры.

- Товарищ капитан, - чётко по инструкции докладывал дежурный; его голос напо­минал слаженно отрегулированный автомат, - на набережной Амура, неподалёку от цен­трального пляжа, найден труп мужчины. Предположительная причина смерти - утопле­ние. Медицинский эксперт уже выехал на место.

И диспетчер отключился. Так просто! Спокойным тоном доложил о трупе (как буд­то сказку ребёнку рассказывал на ночь) и повесил трубку. Морозов немигающим взгля­дом посмотрел на потухший дисплей своего «Nokia» и чертыхнулся.

- Что у тебя опять случилось? – раздался недовольный голос его жены Ольги. Она услышала телефонный звонок и зашла в их с мужем комнату, где лежал его телефон, что­бы узнать суть разговора.

- К сожалению, - Константин поднял виноватый взгляд на жену, - я не могу с вами сегодня поехать. – Он пожал плечами. – У нас опять – убийство.

- О-Господи-ты-Боже-мой, - как скороговорку, на одном дыхании выпалила Ольга и перекрестилась. Её побледневшее лицо чётко вырисовывалось на фоне розовой лёгкой блузки и светлых капри, надетых на ней сегодня; тёмные вьющиеся волосы были собраны сзади с помощью резинки. Её ноги подкосились, и она плюхнулась на пуфик, стоявший возле двери.

- Извини, - Морозов положил телефон на прикроватную тумбочку и стал стягивать синюю футболку и светлые спортивные трико, в которых собирался ехать на природу (жара жарой, а ему предстоит облачиться в рабочую одежду). – Я должен ехать туда.

- Я всё понимаю, - поникшим голосом сказала Ольга. Её бесил такой режим работы мужа, когда могли в любое время суток и в любой день, вот так же, как и сейчас, позво­нить и просто его вызвать. И он, как истинный трудоголик, собирался и ехал, невзирая на то, что они могли в этот момент, пользуясь законными выходными, находиться в отдале­нии от города (в гостях у родителей, например); или работать на дачном участке; или (если звонили ночью), в конце концов, заниматься любовью. Но она очень сильно любила своего мужа и просто мирилась с его работой.

- Но вы можете поехать втроём, - Константин уже облачился в белую рубашку с ко­роткими рукавами и светлые брюки свободного покроя и подошёл к Ольге. Он присел возле неё на корточки и заглянул в глаза. – Езжайте на дачу, там тоже можно хорошо отдохнуть, а я к вам позже присоединюсь. Завтра, в конце концов, воскресенье, так что можно и остаться там переночевать – в домике всем места хватит.

- Ты думаешь? – спросила Ольга.

- Я знаю, - улыбнулся Константин и обнял супругу. – Игорь большой парень - спра­вится с шашлыком. А вы с Евой будете ему помогать. Пока я не вернусь.

- А если у тебя там надолго? – Ольга качнула головой куда-то в сторону, как будто место, куда собирался ехать Морозов, находилось за стенкой их спальни. – Всё-таки ведь труп.

- Составлю протокол осмотра места происшествия и трупа, отдам тело медикам, - Константин по-прежнему улыбался, - и я свободен. – Что-то вспомнив, он немного помра­чнел. – По крайней мере, на сегодня – точно. – Последние слова Морозов сказал уже не совсем весёлым и беззаботным тоном.

Потом он поднялся на ноги и вышел из комнаты. Время не ждало – ему необходи­мо было выезжать на место преступления. Нет, пока ещё на место происшествия. Да, время не ждало, но только оно, время, покажет, что это: простое банальное происше­ствие (пусть и с тотальным исходом) или очередное жестокое преступление.

Подъехав как можно ближе к месту происшествия (несмотря на «разрешающие» номера его служебной машины и предъявленное удостоверение, он сумел припарковаться лишь на въезде к речному вокзалу; теперь ему предстояло преодолеть оставшиеся метров триста пешком), Константин осмотрелся, прежде чем покинуть авто­мобиль.

Создавалось впечатление, что все, кому довелось в этот злосчастный день нахо­диться на набережной (а кроме простых обывателей, прогуливавшихся без всякого умыс­ла, здесь можно было увидеть дачников, дожидавшихся своего катера, чтобы добраться до левого берега, где располагались их приусадебные участки), сейчас толпились за преду­смотрительно выставленным ограждением из жёлто-белых лент. И эта толпа, к невидан­ному удивлению, только увеличивалась.

Лишь один человек, как смог заметить Морозов, шёл не к месту происшествия, а наоборот – от него. Как будто хотел спрятаться подальше от посторонних глаз.

Это был высокий светловолосый мужчина, на вид сорока четырёх-сорока пяти лет, в светлой безрукавке и белых брюках с наглаженными стрелками, худощавого, но не слишком тощего телосложения. Цвет глаз определить было невозможно из-за надетых солнечных очков; а то, что он два раза обернулся в ту сторону, где, как знал Морозов, на­ходился труп, давало повод для беспокойства.

Но мужчина не торопился уйти, а только присел на свободную скамейку и закурил, поэтому Морозов пришёл к выводу, что он вряд ли причастен к происшествию, поэтому заглушил мотор и покинул служебную «Тойоту».

С очевидцами можно было пока повременить. В первую очередь, осмотреть место происшествия и состояние трупа.

Три сержанта с автоматами наперевес с ничего не выражающими лицами молча­ливо встретили его перед огороженным участком, только отдав честь. Внутри искусствен­но созданного прямоугольника в неестественной позе лежало сильно вздувшееся тело «утопленника». Перед ним склонился штатный судебно-медицинский эксперт, которого Константин прекрасно знал. И был рад, что вызвали именно Савелия Фёдоровича Ложки­на: с ним осмотр места происшествия и трупа должен пройти гладко. Справа от трупа, во­оружившись профессиональной фотокамерой, работал четвёртый сержант местного отде­ления полиции.

Он щёлкал затвором, как только Ложкин отдавал какую-либо команду. То есть про­цедура шла строго по инструкции, как обучают долгие годы в юридических академиях.

- Приветствую, Савелий Фёдорович, - Константин присел возле медицинского экс­перта, пожав протянутую руку.

- Здравствуй, Костя, - Ложкин даже не обернулся и не прервал своего занятия. – Как тебе это нравится? – Мужчина кивнул в сторону «утопленника».

Согласно всем инструкциям и знаниям, полученным в академии, Морозов не смел называть тело «трупом», пока медик не констатирует смерть официально; хотя в данном случае этот факт мог констатировать даже он сам. И не только из-за того, что тело было вздуто, одежда и оголённые части тела покрыты множественным речным планктоном, а трупные пятна, после попадания тела из воды на жаркий июньский воздух, стали появляться с оше­ломляющей быстротой. То, что тело, лежащее на песке перед ними, - труп (пока неизвест­но, правда, по какой причине), было видно с первого взгляда. Даже простому обывателю.

Вид, а тем более запах, был отвратительный и мерзкий, поэтому Морозов брезгли­во отвернулся и посмотрел на Ложкина.

- Ничего впечатляющего, Савелий Фёдорович, - сказал Константин и поднял взгляд на «фотографа». – Сержант, я надеюсь, ты сделал фото трупа до того, как его извлекли из воды?

- Обижаете, товарищ капитан, - ответил «фотограф», не выпуская из рук камеры. – Всё сделано в лучшем виде.

- А вы что расскажете, Савелий Фёдорович? – Морозов снова посмотрел на медэкс­перта. – Что мы имеем: утопление или убийство?

- Ну, если ты готов записывать, Костя, - Ложкин тяжело вздохнул, - я продиктую тебе всё, что пока обнаружил. Остальное предоставлю после вскрытия.

Морозов достал из кожаной сумки, перекинутой у него через правое плечо, план­шет с заправленными бланками протоколов, выудил шариковую ручку и нажал на кнопку, вытаскивающую стержень. Потом, прежде, чем заняться своими непосредственными обя­занностями на любом месте происшествия, обернулся к трём сержантам, по-прежне­му за­нимавшим своё место в карауле перед жёлто-белыми лентами.

- Найдите мне двух понятых, - сказал он, - и приведите вон того мужчину, - он ука­зал в направлении того человека, которого сразу приметил, когда подъехал. – Уж больно меня насторожило его поведение.

- А что такое? – спросил Ложкин, поднимаясь вместе с Морозовым на ноги и отхо­дя чуть в сторону от трупа, к машине «скорой помощи». Возле неё два санитара с заранее приготовленными носилками ждали команды для погрузки трупа и доставки его в морг, для проведения дальнейших медицинских экспертиз и вскрытия. – Можете забирать, ребята, мы закончи­ли. – Медэксперт махнул рукой санитарам, и те моментально приступили к работе.

- Странный он какой-то, - ответил Морозов, наблюдая за тем, как один из сержан­тов (по-прежнему, с автоматом наперевес) двинулся к незнакомцу на скамейке. – Все сюда бегут, поглазеть, а он наоборот – отсюда, и подальше. Так, граждане, - обратился он потом к толпе, чуть возвысив голос, - двух человек я прошу остаться, а остальным поки­нуть это место. – Никто не двинулся с места, поэтому ему пришлось добавить: - Это офи­циальный приказ!

Только после того, как два сержанта в карауле разогнали толпу подальше от места преступления (теперь это уже можно было назвать определённо), не забыв при этом оста­вить двух мужчин в качестве понятых и заведя тех в огороженный прямоугольник, Константин опёрся на борт машины «скорой помощи» и посмотрел внимательно на Лож­кина.

- Я готов вас выслушать, Савелий Фёдорович.

На территории центрального муниципального кладбища, раскинувшегося на до­брые сотни квадратных километров в районе улицы Карла Маркса, было пустынно. Если не брать в расчёт многочисленных ворон, оглашающих жаркий воздух громким карканьем и пикирующих высоко в небе в одном им известном направлении.

Возле одной из оградок, находящейся далеко вглубь от центральных ворот, стоял незнакомый силуэт в чёрной одежде и молча смотрел на сдвоенный гранитный памятник внутри. На могилах – так же, как и возле них – было аккуратно прибрано; в хрустальных вазах стояли свежие полевые цветы; в правом углу стоял вкопанный в землю металличе­ский стол. Было видно, что за могилами ухаживают регулярно, не давая прийти им к запу­стению.

- Здравствуйте, мои родные, - шёпотом произнёс человек и рукавом вытер высту­пившие на глазах слёзы. – Простите, что целую неделю не посещал вас – были очень важные дела.

Он открыл металлическую калитку, зашёл внутрь, неся в руках два букета искус­ственных цветов, которые тут же возложил по очереди на каждую могилу: сначала – на правую, потом – на левую. Потом поднялся на ноги и поставил на столик целлофановый пакет, в котором при соприкосновении с металлической поверхностью что-то звякнуло.

- Я нашёл ещё одного ублюдка, - продолжал человек, выставляя из пакета на стол бутылку водки, прозрачный пакетик с печеньем и конфетами, одноразовые тарелки с на­резанными огурцами, помидорами и колбасой, три пластмассовых стаканчика и пачку апельсинового сока. – Пришлось немного попотеть – поэтому и задержался, чтобы прийти к вам. – Человек поставил между двумя могилами одну из тарелок, заполнив её закуской, по краям установил два стаканчика. – Но нет таких сложностей, с которыми бы я не справился. Вы же меня знаете.

Он раскупорил бутылку и разлил в каждый из стаканчиков водку до краёв, потом налил в третий, стоящий на столе и приготовленный для него самого, и поднял его. Не говоря ни слова, выпил, занюхав правым предплечьем.

- А когда я его нашёл, - продолжал человек, отправляя в рот одновременно кусок колбасы, дольку помидора и огурца и начиная усердно пережёвывать всё это, - дальше было – дело техники. Сначала переломал ему все конечности, чтобы он даже брыкаться не смог, вывез его на берег Амура и скинул в воду. Но, к сожалению, он «кони двинул» ещё до того, как очутился в воде. Сердце у бедненького дяденьки не выдержало от на­несённых увечий. – Его голос абсолютно не дрожал и не выказывал никаких человеческих эмоций. Как будто говорил робот, или в жарком июньском воздухе просто звучала магнитофонная запись. – Так что захлебнуться он, к сожалению, не успел.

Человек сделал паузу в своём рассказе для того, чтобы налить себе ещё одну пор­цию спиртного и выпить, строго в той же последовательности действий, что и в первый раз.

- Но ничего, в следующий раз я буду расторопнее. И третий ублюдок у меня легко не отделается. – Снова усердное пережёвывание мощными челюстями. – Я придумаю что-нибудь такое, от чего он меня умолять будет убить его сразу и безболезненно. Умо­лять будет до слёз.

Он снова наполнил свой стаканчик и выпил в третий раз: бутылка была уже наполо­вину пустая; прожевав закуску, человек присел на корточки возле могил и, закрыв лицо ладонями мощных рук, заплакал. Он чувствовал неимоверное опустошение в душе. И не только от потери близких людей, похороненных теперь рядышком на кладбище. Выплес­нув свои эмоции при убийстве очередной жертвы, он понимал, что больше у него ничего нет, кроме мести за загубленную жизнь.

И от этого человеку было тяжело на душе. И очень одиноко.

На сегодня, пожалуй, буду заканчивать, но обещаю, что продолжение будет. И продолжение это будет интересное. Если Вам нравится читать мои публикации, подписывайтесь на мой канал, и Вы всегда будете узнавать о моих новинках первыми. До скорых встреч! Всегда Ваш, Иван Голик.