Автор: Лала Ахвердиева
Древняя рукопись, неизвестно каким образом попавшая на чердак моего дома, теперь, аккуратно сложенная, лежала в моем рюкзаке. Лямки рюкзака больно врезались в плечи и я, время от времени, останавливалась и поправляла их. Останавливался и мой проводник-китаец, ожидая меня. Всякий раз, когда идти становилось невмоготу, я, делая привал, давала знак проводнику остановиться тоже. С облегчением снимала рюкзак с плеч, доставала рукопись, к которой была приложена карта и изучала её. На карте (достаточно точно) был показан загадочный маршрут, ведущий от озера в горы. Но ни названия города, деревни или даже горы на ней не было указано. Вообще, не было никаких названий. Только корявым почерком моего деда писалось: «37 – широты, 92 – долготы». И еще в рукописи, состоящей из сплошных иероглифов и рисунков, исходя из которых, становилось ясно, что речь идет о каком-то камне, была пометка, сделанная рукой моего деда: «Тибет - загадочен, как своей историей, так и содержанием, монастырями и магистерием». Меня терзали сомнения, что мой дед, помимо своей основной профессии географа, интересовался и алхимией. Ведь слово «магистерия» могло означать философский камень, обладать которым мечтали все алхимики. Но нашел дед философский камень или нет, оставалось тайной. Я перерыла весь дом, в поисках Магистерия, но ничего похожего на философский камень не обнаружила. Воодушевившись идей познать непознанное, я отправилась в путь. На 37 широте находилось много стран, но Тибетское нагорье в Китае более всех подходило для моих поисков. Тем более недвусмысленная приписка деда на рукописи, давала уверенность в том, что именно в Тибете и находится Магистерий. И скорее всего, в каком-нибудь монастыре.
Итак, я в дороге, по пути к величайшей загадке. Но сейчас, тащась по пустынной каменистой равнине, то и дело, отхлебывая воды из бутылки, злюсь на саму себя и своё поспешное решение – пуститься в приключение. Приключение интересно только на страницах книг. На деле – это прескучное, нудное и даже сложное занятие, лишение всех удобств и комфорта. В течение двух последних недель я исходила множество монастырей, но ни на шаг не продвинулась в своих поисках. К счастью я была не одна, а то бы давно повернула назад. Китаец морально поддерживал меня в эти дни в Тибете и своими улыбками, придавал мне сил двигаться дальше. Худенький, черноволосый Хань, мой провожатый, согласился за небольшую плату сопровождать меня по Тибету. В отличии от меня, он был привычен к длительным переходам. К тому же он был очень остроумен и никогда не унывал. А когда на привале, я валясь с ног от усталости, садилась отдыхать, он, как ни в чём не бывало, готовил пищу и развлекал меня веселыми историями.
Вот и сейчас, пока я наслаждалась отдыхом, Хань суетился над приготовлением нехитрого ужина. Мы остановились на привал у озера Нам. Прохлада озера, несла умиротворение и, совсем неохота было вновь пускаться в странствие. Но тайна звала меня в дорогу. Хань, кажется, не подозревал о цели моего визита в его страну. Во всяком случае, он никак этого не выказывал. И его совсем не смущало, что туристка из России совершает «паломничество» по буддистским монастырям в Тибете. Он всё воспринимал, как само собой разумеющееся и ни разу за всё наше путешествие не задал щекотливые вопроса, типа: «Почему вы обходите местные монастыри?» или «Зачем вы приехали в Китай? Что ищите здесь в Тибете?» Разговоры о хлебе насущном занимали Ханя больше всего. Он часто задавал вопросы о том, тяжело ли наладить свой собственный бизнес в России или может ли такой простой смертный китаец, как он, поехать туда и заняться на рынке продажей китайских товаров? Я далекая от маркетинга, не всегда знала, что ему ответить. Но была уверена, с продажей китайского товара у нас, не возникнет особых проблем. Китайский товар не супер, но почему бы и нет? Как правило, после разговоров такого типа, Хань впадал в некоторую задумчивость.
Поужинав, мы принялись отдыхать. Точнее отдыхала я, а Хань, собрал мусор после нашего ужина, сжег его и принялся плескаться в озере. Сначала я глядела на резвившегося китайца в воде, затем меня одолела дрема.
– Нам пора идти, – Хань вывел меня из сонного состояния, коснувшись моего плеча. – Тут неподалеку, всего в паре часов ходьбы, есть монастырь. Его отсюда не видно, он за холмом. Но я-то знаю, что он там есть. И нам не придется карабкаться на вершину горы, как в прошлый раз. – Он улыбнулся, обнажив белые зубы.
– Пора, так пора, – я встала со своего места, потянулась, и поплелась за Ханем.
Монастырь и в самом деле оказался неподалеку. На дорогу ушло не два часа, а немногим более часа. В монастыре, как и в других, посещенных уже нами монастырях, жизнь и работа текли своим чередом, и наше появление здесь ни на кого не произвело впечатления. Одни монахи, облаченные в свои ярко жёлтые монашеские одеяния, трудились, сновали по двору. Другие, скрестив ноги, в молчании сидели прямо на голой земле. Они, как сказал мне Хань, занимались созерцанием и молились про себя. К нам подошел высокий юноша-монах. Поклонившись, что-то спросил у моего провожатого на китайском языке. И без перевода было ясно, что он спрашивает о том, что нам тут понадобилось. Хань быстро начал отвечать ему, то и дело, указывая на меня. Он объяснял монаху цель моего визита – дескать, я пришла увидеть статую Будды и поклониться ему. Монах, понимающе закивал головой, и жестом пригласил меня следовать за ним. Я повернулась к Ханю:
– Пойдем со мной Хань. Вдруг мне понадобится переводчик.
Хань пошел за нами.
***
В темном зале монастыря, в самом центре, возвышалась статуя Будды. Монах подошел к Будде и простерся перед ним на полу. Соблюдая обычаи страны, я встала на колени перед статуей. Какой-то красный луч света вырывался из под ног Будды. Странно, в других монастырях такого явления не наблюдалось. Я пригляделась. Прямо у стоп буддистского Бога лежал бордовый кристалл величиной с ладонь, испуская свет. Кристалл манил к себе, мерцая, переливаясь всеми оттенками красного.
– Что это за камень? – спросила я у Ханя. Хань немедленно перевел мой вопрос монаху и долго и внимательно слушал его ответ. Потом Хань обратился ко мне:
– Это камень мудрости. Кристалл познания истины. Сам великий Сянь, прибывший к нам из Европы, подарил камень нашему ламе Цаю. С тех пор он у нас. Лама Цай говорил, что камень способен превращать одни металлы в другие, выращивать драгоценные камни. Он, камень способен продлить жизнь. Но потоки, исходящие от камня, могут нести и смерть. Камнем надо уметь управлять. Но никто из нас в монастыре не знает, как им правильно управлять. Управлять им могли лишь великий Сянь и Цай. Зато мы знаем, как у камня узнать истину. Как задать ему вопрос, на который он непременно ответит, нарисует истину внутри себя, укажет дорогу к счастью.
– Давно ли приходил сюда великий Сянь? – спросила я монаха, понимая, что у ног Будды лежит не просто кристалл, а Магистерий.
– Более двух веков назад, – ответил тот.
Я догадалась, великий Сянь, это ни кто иной, как Сен Жармен, известнейший алхимик Европы. Только у него был Магистерий. Только сен Жармен владел всеми тайнами алхимии в совершенстве, жил долго, оставаясь всегда молодым. Значит, он был в Китае? Почему же он отдал Магистерий монахам?
– А можно купить у вас этот кристалл? – я посмотрела в темные глаза монаха.
Услышав перевод Ханя, тот пожал плечами:
– Его вы можете забрать бесплатно. Но перед тем, как забрать его, возьмите его в руки и внимательно посмотрите в него, в самую его глубину. Вам откроется истина. Если после этого ваши намеренья забрать его не изменятся – он ваш. – Монах, почему то улыбнулся.
Я осторожно взяла камень в руки. Прохладный, переливчатый кристалл лежал теперь на моей ладони.
– Привет. – Прошептала я камню. – Так значит, ты и есть Магистерий? – я взглянула в его глубины.
«Маленькая девчушка с бантиками в косичках, весело бежала к морю. Она заливисто смеялась, нежась под лучами утреннего солнца и теплых волн, окатывающих ее ноги…
Повзрослевшая девочка, одетая в школьную форму с портфелем в руках, спешит в школу. Услышав трескотню и возню воробьев в кустах, на миг останавливается и показывает им язык…
Юная девушка, в легком голубеньком платьице, в туфлях на каблуках, идет в институт. Она не одна, рядом с ней идет симпатичный юноша. Они о чем-то оживленно говорят. Дорогу им переходит кот. Девушка подбегает к коту, достает бутерброд из своей сумочки и протягивает колбасу коту. Тот принимается за еду…
Молодая женщина, в розовом халатике, что-то пишет, время от времени заглядывая в книгу. Она готовится к предстоящей работе. Рядом с ней сидит, виляющий хвостом, рыжий пес, которого она иногда теребит за ухо…
Женщина в расцвете лет футболке, джинсах и кроссовках с разноцветными шнурками легкой походкой выходит из дома с рюкзаком за спиной. Вот она едет в поезде.… Вот карабкается в горы.… Вот, вместе с проводником Ханем, входит в монастырь…»
– Он показал мне всю мою жизнь, – сказала я, ставя кристалл на место к стопам Будды. Я вздохнула.
– Вы увидели всю свою жизнь от начала до конца? – спросил меня монах.
– Нет, - я отрицательно помотала головой. – Я просмотрела ее от начала до сегодняшнего момента. Вся моя жизнь – мои ошибки и победы пронеслись перед глазами.
Дальше не решилась смотреть. Лучше не знать будущего.
– Верно. Лучше своего будущего не знать. Настоящее – в нем вся ценность. – Согласился со мной монах. Он на минуту замолчал, думая о чем-то, затем продолжил. – Много людей приходило до вас. Многие из них хотели взять кристалл с собой. Но никто не взял. А вы возьмете?
– Нет, – с уверенностью ответила я. – Я только сейчас поняла, что истина, которую мы ищем и к которой стремимся, находится в нас самих. Правильность и счастье нашего жизненного пути зависит от того, как мы живём. От поступков, которые мы совершаем или нет…
Губы монаха тронула улыбка:
– Я знал, что вы так ответите. Как я уже сказал, никто не взял этот камень, хотя и мог. Познав истину, люди теряют интерес к наживе. Мир денег и богатства больше для них не существует. И с вами произошло тоже. Вы познали истину, но камень вам в этом помог. Это он натолкнул вас на правильные мысли. Мы его называем камнем истины. Камень может всё. Только в руках глупца он просто камень.
Я поднялась с колен.
– Спасибо за всё, – сказала я монаху. Затем, обратилась к Ханю:
– Пойдем, Хань. Мы возвращаемся.
– Мы не пойдем в другие монастыри? Еще осталось несколько!
– Нет, Хань. Мы возвращаемся в Пекин. Я уезжаю домой.
В первый раз в глазах Ханя промелькнула грусть.
– Не грусти, Хань. Мы еще увидимся. Я оставлю тебе свой номер телефона. Надеюсь, ты приедешь в Россию с китайским товаром? – Я улыбнулась.
***
Прошло четыре месяца, как я вернулась из Китая. Философский камень пролил свет на многие аспекты моей жизни. Я изменила свое отношение к жизни: занялась спортом, с оптимизмом стала смотреть на самые, что ни на есть негативные ситуации. Я поняла, отчего мой дед не взял камня с собой. Он-то, наверняка его видел! Для чего его брать, если ты и так познал истину? Единственное чего, точнее кого мне не хватало, так это Ханя. Я часто о нем думала. Мне хотелось вновь его увидеть и даже коснуться его руки. Я тосковала по Ханю. И почему это случилось со мной? Я влюбилась в Ханя? Надо было спросить у камня, что есть любовь? Наверняка, камень истины нашел бы верный ответ на этот вопрос.
Зазвонил телефон. Я сняла трубку:
– Алло.
– Татьяна, это ты? – услышала я, желанный голос.
– Хань, как дела? Где ты? – спросила я.
– В Москве.
– Приехал открывать торговое предприятие в России?
–Нет, – Хань на другом конце провода помолчал, потом продолжил: - Я не мог тебя забыть и приехал в Россию из-за тебя. Я, уже без тебя, ходил в тот монастырь еще раз. И я смотрел в камень долго-долго. Камень мне сказал, что любовь надо беречь.
У меня перехватило дыхание:
–Ты хочешь сказать что любишь… – Я не договорила.
– Очень люблю тебя, Танья. И мы поженимся, если ты хочешь…
– Очень хочу. Очень. Жди. Я сейчас подъеду.
Я надела куртку, выскользнула за дверь своего дома и побежала на встречу к своему счастью.
Магистерий всё поставил на свои места.
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.