Мы продолжаем публиковать интервью с профессором кафедры судебной власти Высшей школы экономики, бывшим судьей Мосгорсуда Сергеем Пашиным. В предыдущих частях речь шла о судебной реформе и изменениях в системе, а также о взятках, ФСБ и штампах. В этой – о деле Голунова и сестер Хачатурян, давлении на суд, дисциплинирующем присутствии журналистов и указаниях сверху.
— Если бы вы были на месте судьи по делу Голунова, вы бы сразу его отпустили? Исходя из того, что в СМИ говорили.
— Я сторонник того, чтобы человек ждал суда на свободе. Хотя в основном вел дела по убийствам, бандитизму, я склонен был отпускать людей из-под стражи до суда.
— Почему?
— Разные были истории. Например, женщину обвиняли в соучастии в убийстве. Я на нее посмотрел, говорю:
—По бумагам у вас двое детей, с кем они?
—С бабушкой.
— Много она зарабатывает?
— Да только пенсия и все.
И я ее отпустил из-под стражи. Уже устроившись на работу, она пришла на суд в белой кофточке, все хорошо… Наказание было условным по ее делу.
Или был человек, дело о банде риелторов, который уже в следственном изоляторе начал выкашливать свои легкие. Его обвиняли в том, что он возил этих черных риелторов. Сам никого не убивал и говорил, что и не знал, чем те занимаются. Я его освободил. Мама потом плакала и на колени вставала в кабинете, потому что удалось его спасти. Вот в таких случаях, конечно, надо человека освобождать.
— Когда говорят о том, что общественное мнение очень влияет на судебные решения, – это миф, сформированный теми же управляемыми СМИ, или это реальность?
— Есть исследования, опросы судей: «Какое влияние оказывает на вас присутствие журналистов в зале суда?». И судьи отвечают – дисциплинирующее. Так-то можно, а вот если журналист…
— Еще одно громкое дело, которое сейчас обсуждается и будет греметь еще долго, – дело сестер Хачатурян, которые убили отца. И как только адвокаты сестер подняли эту информационную волну и пытаются общественное мнение перевернуть в сторону их оправдания, тут же противоположная сторона заявила, что это давление на суд. Насколько можно говорить о давлении на суд в этом случае?
— Пресса свободна. Пресса может писать все, что считает правильным. Следователь, в силу массы решений Европейского суда, не свободен. Он, например, не может писать, что «мы задержали преступника». Он может писать, что «мы задержали подозреваемого, он дал такие-то показания, дело будет передано в суд, обвинение предъявлено». Есть целый ряд правил, которые связывают государство. Но пресса свободна. Более того, если я судья, я не буду поддаваться на давление, потому что у меня есть независимость, несменяемость, неприкосновенность и специальная тренировка. Про меня можно писать все, что угодно – пожалуйста, пишите, я не воспринимаю это как давление. Я сделаю, как положено по закону. А там можете разбирать мое решение.
Я говорю про свою логику. Что касается логики моих уважаемых коллег, то я думаю, что выступления прессы не оказывают на них никакого влияния, если только влияние не оказано на высшие власти. Вот оно передается. Причем, не непосредственно судье, а через председателя суда. И он говорит, что «видишь, какое у тебя дело… ты смотри…». И человек должен понять, куда ему смотреть.
— Но при этом не дают же прямых указаний?
— Иногда дают. Но, как правило, нет. Ценится, чтобы судья сам понимал, что надо сделать. Кроме того, председатель, давая дело определенному судье, понимает, что тот сделает с ним. Обычно действует такая система недомолвок. Так что пресса косвенно и прямо не влияет на судей. Судье все равно, что о нем пишут.