Дорогие читатели, подписчики, по Вашей просьбе публикую продолжение
статьи про Рижский омон.
Представляю очень интересную выдержку из интервью с бывшим заместителем командира рижского ОМОНа капитаном Сергеем Парфеновым.
Что предшествовало перелету рижского ОМОНа в Тюмень? Почему после путча в августе 1991 года пришлось держать круговую оборону на базе?
— В МВД Латвии был создан отряд, в который направили человек 400 из районов. У них было два БТРа, маленьких, хиленьких, ещё 1954 года. И этот отряд должен был брать нашу базу. Местная власть долгое время всеми силами пыталась вбить клин между нами и рижской милицией. Но мы же вместе с ними учились, работали… Поэтому они звонили 21-го и предупреждали: ребята, этим вечером вас будут кончать. Все понимали: ещё можно уйти, а через три часа уже будет поздно... Нас сдали, мы никому не нужны. Я видел ребят: растерянность, страх, суета… Бойцы были разные, в том числе и раздолбаи. Ангелов не было. Но с базы никто не ушел.
Окопы были вырыты. Ночь с 21-го на 22-е и с 22-го на 23-е — это было самое тревожное время. Все сидели в окопах и ждали штурма. Люди успокоились, настроились. Чувствовалась какая-то свобода. Была холодная решимость: «ну идите, мы вас встретим». Но не пошли.
Нас не только латыши собирались штурмовать. Когда стало понятно, что путч провалился, и в Москве резко поменялась политика, на нас «Альфу» хотели бросить. Но она отказалась. И калининградским морпехам отдавали приказ: разоружить отряд. Они объявили: если полезут на ОМОН, мы станем рядом с ними.
А потом начались переговоры. 1 сентября мы прилетели в Тюмень.
— О появлении рижского ОМОНа на улицах Тюмени ходили легенды. Что удалось сделать за тот месяц с небольшим, до вашего ареста в октябре 1991-го?
— Не скучали в Тюмени. Когда мы приехали, первое, что поразило: тишина… Поначалу мы там просто отсыпались. 2 сентября был приказ о расформировании Рижского и создании Тюменского отряда. 3 сентября мы уже вышли на работу. Это была оперативная рота по предотвращению угона автомобилей. Сразу же обратили внимание: люди вечером в Тюмени не гуляют. Народ кучкуется на остановках. Прибыл автобус: кто-то уехал, кто-то вышел, кого-то встретили — и быстро домой. Второе, что поразило: наглость криминального мира. Это не были какие-то там воры в законе, авторитеты и т.п. Это были обыкновенные «быки».
Когда мы проводили операцию «Банкет» и зашли в ресторан, я самому крупному орлу говорю: «К стене! Стоять! » Он не подчиняется. Я ещё резче: «Стать ровно! Малую позу к стене! ». У него большие глаза. Он команды не выполняет. И тут я понимаю: не знает, как это делается, не умеет! Ему показали.
Итоги операции «Банкет»: задержали несколько человек, которые были в розыске. Было возбуждено 31 уголовное дело по хранению огнестрела. Нунчаки, холодное оружие, баллончики — это уже не в счет. Начали работать. В городе стало спокойнее.
— Что можете сказать о самом неприятном моменте — вашем аресте и выдаче латвийским властям?
— Задним умом я понимаю, что где-то в конце сентября 1991 года нас решили сдать. Ввиду того, что на севере очень сложная криминогенная обстановка, нас всех разбили на группы по 5-7 человек и командировали в разные точки. Человек 10-12 оставалось на базе в пионерском лагере. Когда нас везли на аэродром, всех пропустили через кордон, обшмонали, забрали ножи.
Я успел побывать в Нижневартовске, Когалыме. Потом прилетели в Сургут. Наша группа работала по Оби, на нересте. Оказалось, что есть участки, куда милиции и рыбоохране нельзя соваться. Как нельзя?! Ну, вот мы туда в первую очередь и поедем! Со мной было пять человек… Неделю отработали на рыбе, успешно. Потом нас, человек восемь, продержали весь день возле какой-то зоны, которая, якобы, может вот-вот подняться. Но при этом даже щитов не выдали… Нам оставалось сделать ещё один рейд по Оби. Но вечером 8 октября меня взяли в кабинете начальника милиции.
— Вас, гражданина СССР, в октябре 1991 года выдают Латвии, которая к тому времени уже считала себя самостоятельным государством…
— Более того, я был в Латвии первым, кто получил российский паспорт. Когда сидел в тюрьме.
Мы не были наивными. Мы понимали, что нас так просто не отпустят. Из нас методично делали «врагов народа». Но, перебравшись в Тюмень, мы уже считали, что всё позади…
В 1991 года было решение Верховного Совета Латвии, что если ОМОН выйдет спокойно и мирно, то к нему никакие санкции применяться не будут. Мы знали, что на нас крови нет, поэтому выходили с чистой совестью. В России было много желающих заполучить нас, но по 10, 20 или 50 человек. Только Тюмень взяла отряд в полном составе. Зато с богатым приданым: одних машин мы привезли 46. Губернатор нам сказал: если что-то неровно, то латыши передают материалы сюда, а российский суд с нами разбирается. Но мы-то знали, что мы чисты перед законом. И были спокойны на этот счет.
Когда на меня надели наручники и предъявили постановление об аресте (там были две статьи: бандитизм и терроризм), я думаю: «Приплыл! ».
Надо учесть, что грызня между Горбачевым и Ельциным, между союзным и российским руководством была постоянно, а уж после путча — вообще. Поэтому неудивительно, что меня брали в кабинете начальника российской милиции, держали в СИЗО российского райотдела. Именно Ельцин поручил Генпрокурору РФ Степанкову выписать санкцию. Что было реально обидно: это сделали не какие-тобоевики, нацики, фашисты в Латвии, а российские чиновники.
После того, как всё произошло, большая часть отряда ушла с командиром. Потому что уже не верили этим властям. У нас была система оповещения. Через сутки после моего ареста половина наших ребят, переехавших на север, просто испарилась оттуда. А потом где только не появлялись: в Приднестровье, в Питере, в Абхазии…
— То есть Ельцин сливал вас назло Горбачеву?
— Их терки — не главное. Кто пришел тогда к власти и в России, и в Латвии, и в Белоруссии, и на Украине? Предатели. В Латвии тот же Горбунов был ярый коммунист. Министра внутренних дел Вазниса я знал, ещё когда он был начальником райотдела. Вот мы принимали присягу и старались её исполнить до конца. Но ведь эти… тоже принимали свою присягу. И все её нарушили. В этом — главная причина, почему нас сдали.
— Что происходило в рижской тюрьме? Почему вы оказались в камере смертников?
— Начнем с того, что я сам камеру закрывал очень много раз. Но когда за тобой закрывают камеру — это совершенно другое. Я понимал: если уж сел, то надо постараться, чтоб больше никто из своих не стал товарищем по несчастью. Надо было как-то сообщить, что случилось. Я начал писать дневник. И удалось передать эти записки на волю. Их опубликовали в «Известиях». Эти записки нашли своих адресатов.
Удалось мне найти адвоката, более-менее объективного, очень далеко от Риги. Еле-еле нашли, потому что все отказывались меня защищать.
Для нациков, для рижских полицаев это был очень неприятный сюрприз. Этим выходом моих писулек на воле я им поломал очень многие схемы и планы. И под тем предлогом, что они не могут обеспечить мою информационную закрытость, меня перевели на 42 дня в камеру смертников, со всеми вытекающими. Это был конец ноября. Было холодно и очень тесно с камере. Но зато я научился вязать! Надо же было чем-то заниматься.
А потом подключились «Комсомолка», «Огонек». Они наняли защитника. Запомнилась такая маленькая женщина, очень ярый демократ. Она сказала, что она мой противник, она против ОМОНа. Один раз приехала, больше я ее не видел. Она сказала, что мне сильно повезло. Потому что она видела тюрьмы в Швеции, Норвегии: там заключенные очень страдают от того, что не могут остаться одни.
Мой адвокат заявил, что пребывание в камере смертников надо расценивать как пытки. Дня через три-четыре после их визита меня перевели в одиночку. Это был самый счастливый момент. Я сутки не спал: вымывал, чистил камеру.
— А как относилась к бывшему омоновцу тюремная администрация?
— Где-то за год до моего ареста в Рижском СИЗО зэки взяли заложников. Нам пришлось освобождать. У них не было огнестрелов — только пара заточек. Фильмов насмотрелись, накурились — и понеслось. «Давай марафету, миллион рублей и вертолет! » Ну, приехали, дали… Всё нормально. Больше не просили.
И после этого сотрудники СИЗО будут как-то давить меня? Все ж друг друга знают: вместе учились, вместе работали. Это потом уже начали менять кадры на национальные…
Понравилась статья, ставь палец вверх или подписку.
Спасибо за внимание.
Предлагаю к прочтению статью:
Неужели мы дожили.... Путин освободил от НДФЛ некоторые категории граждан.
Какие акты СССР будут отменены?
РИЖСКИЙ ОМОН. Они оставались до конца, верные данной присяге.