Продолжаем разбираться в символике «Соляриса» Андрея Тарковского. В предыдущих частях (1, 2, 3, 4 и 5) мы добрались до того момента, где Бертон звонит Крису из машины, которая несётся по туннелям и улицам «города будущего».
1. Город
Продолжительный эпизод путешествия по футуристическому городу выполняет, как всегда у Тарковского, несколько задач как сюжетного, так и смыслового уровней. Во-первых, благодаря тому, что эта поездка такая продолжительная (начинается при дневном свете и заканчивается в ночной темноте), мы понимаем, что основная часть поверхности Земли будущего покрыта гигантским городом, и показанный в предыдущих эпизодах дом и сад с прудом – островок природы и традиционного уклада посреди урбанистической цивилизации. Этот образ островка, окружённого стихией, потом отзовётся в финале фильма.
Во-вторых, режиссёр, признававшийся в своей нелюбви к жанру фантастики, решил свести к минимуму необходимый для неё антураж: космодромы, ракеты, скафандры... И именно эти кадры берут на себя задачу передать образы скорости, движения, преодоления пространства.
(И, хотите или нет, но они вызывают неизбежные ассоциации со знаменитым движением вне пространства и времени из «Космической одиссеи» Стенли Кубрика, с которой «Солярис» так или иначе спорит и состязается).
Тоннели скоростных дорог Тарковский увидел в буклетах об Олимпиаде 1964 года, проходившей в Японии. Сеть скоростных платных автодорог в Большом Токио была построена специально для неё и из-за плотной застройки часть дорог пролегала под городом, а часть над ним. Это привлекло внимание режиссёра, так как многоуровневые автострады являлись традиционной деталью иллюстраций фантастической литературы того времени. В Токио съемочная группа прилетала всего на несколько дней, чтобы снять эти кадры.
2. Бертон и сын
В этом эпизоде, кроме того, развивается такая важная тема для всего фильма, как отношения отцов и детей, а точнее, их разобщённости. Видно, что во время поездки Бертон погружён в свои мысли и ни о чём не говорит с откровенно скучающим сыном (ещё раньше он говорил в доме Криса, что не знает, где оставить его).
Это опять же немаловажно с учётом итога картины, где происходит воссоединение отца и сына. В городском окружении люди словно теряют связь не только с природой, но и друг с другом. Звуковой фон передаёт хаос и дисгармонию этой среды. Нормальное человеческое общение здесь попросту невозможно.
Тарковский принимал непосредственное участие в создании коллекции, подбирая звуки для передачи того или иного ощущения. Например, в сцене перемещения Бертона по туннелю для «утяжеления» звучания при записи на гул мотора едущей машины был наложен шум проезжающих танков.
3. Огонь
Протяжённая сцена поездки (в оригинале она была ещё несколько длиннее) резко обрывается возвращением на идиллический сельский «островок» вокруг родительского дома Криса. Эта его последняя ночь на Земле перед полётом в неизведанное, и он проводит её, разбирая свои архивы и сжигая лишние бумаги, словно мосты, связывающие его с прошлым.
Сам режиссёр писал об этом:
Придумалась интересная линия костра для „Соляриса“: Первый костёр — тот, в котором Крис сжигает все ненужные бумаги и вещи накануне отлета. <...> В одном из африканских племен есть обычай раз в год сжигать в огромном общем костре одежду, утварь, предметы обихода. Для того, чтобы очиститься и начать новую жизнь. У итальянцев во время наступления Нового года принято выбрасывать из квартир старую мебель. Вообще сжигать свои старые бумаги и вещи. В этом есть что-то древнее, подсознательное и остро-чувственное.
Так в фильм входит ещё одна стихия: наряду с водой (река из первых кадров, дождь), воздухом (шум ветра в деревьях и имитация этого звука на станции), землёй (жестяная коробка, которую берёт с собой Крис) появляется огонь. Эта стихия в фильме всегда связана с памятью: в костре Крис пытается сжечь своё прошлое, на захваченной в космос плёнке, где сняты эпизоды его детства, тоже горит костёр. Крис попытается избавиться от прошлого, отправив копию своей жены Хари на ракете и при этом получит ожог...
В следующем выпуске мы приступим к «космической» части картины, поговорим о том, почему Крис летит на станцию совсем один и почему вместо полёта нам показывают только его глаза, что означает его падение при выходе с корабля и почему он напрасно называет себя «гостем».
Читайте также:
– Часть 1. О вырезанных титрах, музыке и первых кадрах
– Часть 2. Сад, лошадь и невымытые руки
– Часть 3. О дожде, обстановке в доме и недоеденных яблоках