Раннее утро августа конца семидесятых. Иду в лес на своей малой родине – в микрорайоне Дружба. Говорят, пошли грибы.
Из дома на соседней улице выходит знакомый Сева-лесник. Он спешит на работу в заповедник Лосиного острова. Я в эти места не хожу – «особая зона»,
да и далековато. Здороваюсь, и идем вместе. Сева рассказывает, что недели две тому назад к ним на рыбалку приезжал сам Леонид Брежнев.
Накануне прибыло высокое «лесное» начальство, тщательно все осмотрело, особенно состояние прудов. Руководству доложили, что рыба получает корм регулярно и клевать будет плохо. К вечеру пришла машина с цистерной живой рыбы, которую запустили в главный пруд.
Утром в окрестностях появилось несколько «грибников» с военной выправкой и одинаковыми новенькими корзинами.
Вскоре объявился кортеж с высокими гостями. Минут через 40 вокруг пруда на свежевымытых лавках из бревен расположились рыболовы. У Леонида Ильича клев был отменный, а у нескольких соседей по ловле клевало не очень. Кто-то из наших потом заметил, что они часто забрасывали лески с пустыми крючками, видимо, подыгрывая удачливому рыбаку. Часа через два ловля закончилась. На кухне уже источала аромат наваристая уха, конечно, из другой, привозной рыбы. Рыбаки разъехались к вечеру. Последними уезжали «грибники». Корзины они взяли с собой. Видимо, это был казенный инвентарь. Лесникам и местному обслуживающему персоналу выдали по бутылке «Столичной» из спецзаказа. В каждой внутри плавал маленький стручок перчика. Остался и весь улов.
Этот рассказ мне вспомнился на следующий год. Я тогда служил в военно-строительном управлении и меня послали с проверкой в одну из частей в подмосковное Завидово. Там находилось правительственное охотничье хозяйство, а военные строители помогали в обслуживании. Часть считалась образцовой. Военный городок произвел хорошее впечатление своей ухоженностью. Командир части являлся большим любителем природы, о чем свидетельствовало обилие кормушек для птиц. Было там и много белок. Достопримечательностью считался охотничий пес из породы легавых. Он в свое время чуть не сорвал какую-то международную охоту и его приказали убрать. Без огласки шуструю собаку отдали в часть. Об одной такой охоте с юмором вспоминал тогдашний госсекретарь США Генри Киссинджер, когда он «завалил» одного кабана, но ему показалось, что зверь просто умер от смеха, видя действия неумелого охотника.
Несколько офицеров и старшин части жили в самом Завидово и, конечно, знали множество историй об охотах с высокими правительственными гостями и без них. Любителем поохотиться считался Никита Сергеевич Хрущев, а Леонид Ильич Брежнев посещал заповедные угодья реже.
Всем известно, что Брежнев любил быструю езду. В поездке в Завидово он давал команду водителю на большой скорости отрываться от машин сопровождения, что незамедлительно исполнялось. По пути Леонид Ильич останавливался у Завидовского сельмага, покупал по старой цене бутылку водки и довольный приезжал на охотничью базу, где потом угощал гостей «народной» водкой и говорил о ее высоком качестве.
Ему было невдомек, что маршрут поездки давно проверили, машины сопровождения специально отставали, а «знакомая» продавщица сельмага вставала за прилавок за два-три часа до его приезда. Она явно имела соответствующее звание. Менялась цена на спиртные напитки, из «закромов родины» доставались бутылки с «народными» этикетками, но содержимое их было спецразлива. Все оставались довольны разыгрываемым спектаклем, а жители добродушно подшучивали над настоящей продавщицей сельмага и интересовались содержимым получаемого спиртного – не из кремлевских ли это запасов?
Геннадий Смирнов,
сотрудник Мытищинского историко-художественного музея
