— Ты вот городской, вроде, а говор у тебя, как у матери твоей - деревенский. Чему вас только в школе учат?
— Книшки добрые читать и преданными быть.
— Отц, там деревья горят.
— О, еще один, умник.
— Пойдём тушить?
— Водой?
— Хочешь, смолой будем тушить.
— Ты вроде в институте учишься, а мозгов не больше чем у младшего.
— Вы чтож окаянные не тушите то?
— О, и эта туда же.
— Сейчас же на картошку огонь пойдет.
— Эх, с лучком, жареная будет.
— Ты вот самый старший из мужиков, а извилины, как ноги у модели.
— Красивые?
— Чё расселись то, мама, дети быстро все во двор, а ты что сидишь то, сарайка горит.
— А, ты закудахтала, какие умные все, а сами хоть что-то в своей жизни построили? Да так, чтобы работало, крутилось, так сказать. Одно в голове: давай, смотри, купи, не сиди, туши... Нет, чтобы вот так вскочить, как копытце на обложке книги. Встать высоко над обрывом и увидеть всё. А мы всё под ноги себе смотрим, чё случись, мы тут как тут. Построим дом и ждём. Не упал? Можно жить.
— Сволочь